— Я понимаю, милая, и вы обратились к нам, чтобы похоронить его?
— Да. Денег у меня немного, но мне не хотелось бы, чтобы это были похороны для бедных. Я хотела, чтобы все было по-человечески. Думала, денег от страховки будет достаточно, а этот господин мне сказал, что это стоит семьдесят фунтов.
— Нет, послушайте мистер Миган, — вмешался Эйнсли, — все было не так.
Тот повернулся к нему и в упор посмотрел ему в лицо. Эйнсли вздрогнул и затих.
— Вы заплатили наличными, милая?
— Да, — всхлипнула она. — Сначала я зашла в страховое бюро, и они выдали деньги по полису. Пятьдесят фунтов. Я думала, этого хватит.
— А еще двадцать?
— У меня был почтовый перевод на двадцать пять фунтов.
— Ясно, — сказал Миган выпрямляясь. — Покажите мне документы.
Эйнсли подошел к столу и взял тоненькую пачку бумаг, которые дрожали в его руках. Миган просмотрел их. Затем он обаятельно улыбнулся и коснулся плеча старой женщины.
— У меня для вас хорошие новости, моя дорогая. Произошла ошибка.
— Ошибка?
Он вытащил бумажник и извлек оттуда двадцать пять фунтов.
— Мистер Эйнсли забыл о специальных расценках для пенсионеров, которые мы ввели нынешней осенью.
Она непонимающе посмотрела на деньги.
— Специальные расценки? Но скажите мне, это не будут похороны для бедных? Я не хочу этого допустить.
Миган помог ей подняться с кресла.
— Ни в коем случае. Все будет по высшему разряду. Отдельный участок. Я гарантирую вам. А теперь давайте подумаем о цветах.
— Цветы? О, это... как это было бы прекрасно! Мой Билл так любил цветы.
— Их стоимость включена в счет, — объявил Миган и добавил, обращаясь к Доннеру через плечо. — Пусть он сидит здесь. Я сейчас вернусь.
В стене была устроена дверь, которая вела в цветочный магазин. Когда Миган вошел туда вместе с посетительницей, с ним приблизился стройный молодой человек с темными волосами до плеч и красиво очерченным ртом.
— К вашим услугам, мистер Миган. Чем могу служить? — подобострастно проговорил он.
Миган похлопал его по щеке.
— Руперт, помоги этой даме выбрать букет цветов. Самых красивых в магазине, а кроме того — венок. За счет фирмы, естественно.
Руперт не выразил ни малейшего удивления.
— Все будет сделано, мистер Миган.
— И позаботься о том, чтобы один из наших ребят подвез ее домой. Ну, милая, теперь вы чувствуете себя лучше?
Она привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку.
— Вы так добры. Вы — чудесный человек. Да благословит вас Господь.
— Он только этим и занят, моя дорогая, — заверил ее денди Джек Миган. — Каждый день.
И вышел.
— Смерть — это такая вещь, которую надо уважать, — объявил Миган. — Эта старая дама, например. Судя по документам, которые она представила, ей восемьдесят три года. В конце концов смерть — это чудо.
Он уселся в кресле-качалке у стола. Генри Эйнсли стоял перед ним. Доннер был у двери. Эйнсли нервно взмахнул рукой и попытался улыбнуться.
— Понимаю, что вы имеете в виду, мистер Миган.
— Правда, Генри? Я спрашиваю себя об этом.
В дверь постучали, и вошел человечек небольшого роста, одетый с иголочки. На нем был непромокаемый плащ с поясом. Выглядел он как уроженец юга Италии, а его акцент выдавал жителя южного Йоркшира.
— Вы хотели говорить со мной, мистер Миган?
— Да, Бонати. Заходи, — сказал Миган и вновь повернулся к Эйнсли. — Да, я задаю себе этот вопрос, — повторил он. — Судя по тому, что я понял, это был трюк со страховкой. С первого взгляда понятно, что она из рабочего класса. Полис на пятьдесят фунтов, ты говоришь цену семьдесят, и милая старушка их выкладывает, потому что она не может перенести то, что ее дорогой Билл будет похоронен как бедняк. Ты выдаешь ей квитанцию на полтинник, зная, что она слишком стара и слишком потрясена, чтобы в этом разобраться. Затем ты отмечаешь в общем списке сумму в пятьдесят фунтов.
Эйнсли дрожал как осиновый лист.
— Пожалуйста, мистер Миган, пожалуйста. У меня недавно возникли некоторые сложности.
Миган поднялся.
— Ее мужа привезли?
Эйнсли кивнул.
— Сегодня утром. Он в третьем номере. Его еще не готовили.
— Приведи его, — сказал Миган Доннеру и вышел.
Он прошел часовню, в нишу номер три и зажег свет. Остальные следовали за ним. Старик лежал в открытом гробу. Он был покрыт тканью, которую Миган приподнял. Мертвеца уже раздели. Было очевидно, что этот человек обладал необыкновенной силой, силой атлета, судя по торсу и плечам... Миган с восхищением глядел на него.
— Да, это настоящий бык, никаких сомнений. Взгляните на его инструмент! — воскликнул он, обернувшись к Эйнсли. — Подумай обо всех тех женщинах, которых он приводил в экстаз. Подумай об этой старой даме. Боже мой, я понимаю, почему она его так любила. Это был настоящий мужик.
Он нанес ему сокрушительный удар коленом в пах. Генри Эйнсли слишком поздно взмахнул руками, чтобы прикрыть гениталии и согнулся пополам, издав сдавленный крик.
— Отведи его в помещение для гробов, — сказал Миган Доннеру. — Я приду туда через пять минут.
Когда Генри Эйнсли пришел в себя, он понял, что лежит на спине, руки его раскинуты в стороны, а по бокам стоят Доннер и Бонати.
Открылась дверь, и вошел Миган. Он некоторое время смотрел на него, затем обронил:
— Хорошо, поднимите его.
Помещение предназначалось для того, чтобы собирать на месте гробы, которые были доставлены по частям. Здесь стояли два верстака, а в специальной стойке находились всевозможные плотницкие инструменты.
— Умоляю вас, мистер Миган, — зарыдал Эйнсли.
Миган подал знак Доннеру, и Бонати толкнул Эйнсли на один из верстаков. Они распластали его руки, вывернув запястья. Миган склонился над ним.