— Тебе настолько не нужна работа? — рявкает он, когда за его спиной двери закрываются.
Хочется сделать вид, что я здесь одна, но Виктор надвигается на меня, почти зажимая в углу.
— Очень нужна. Но вы же сделали все, чтобы меня ее лишить, — бросаю ему я, но, естественно, ни о каком пробуждении совести речи не идет.
— Так какого хрена ты отказываешься? — еще немного и у него из ноздрей пойдет дым.
То, что Воронцов весьма вспыльчив, я уже поняла, как и то, что ему обязательно надо, чтобы вышло, как он хочет. Однако подобная настойчивость вводит меня в недоумение.
— Я не собираюсь вас обслуживать ни в коттедже, ни в офисе, — я, наверное, говорю на чужом для него языке, потому что Виктор не унимается.
— Обслуживать надо не меня…
Не давая ему закончить мерзкую мысль, я размахиваюсь, чтобы влепить наглецу пощечину, но куртка, зажатая подмышкой, убавляет мне маневренности, и Воронцов перехватывает мою руку, дергая на себя и прижимая к мужскому телу.
— Это уже попахивает насилием, — выплевываю ему в лицо, и Виктор, психуя, впечатывает кулак в стенку лифта рядом со мной:
— Ты дослушать можешь, Тронь! — взрывается он, а лифт в ответ на его реакцию, щелкнув, останавливается.
На секунду я даже забываю свои претензии к Воронцову.
— Что это? — испуганно спрашиваю я.
Я немного побаиваюсь лифтов и эскалаторов и не доверяю им.
— Спокойно, — чуть мягче, но все еще зло отзывается Виктор. — Сейчас нас вытащат. Эта скотина часто застревает между третьим и четвертым этажом.
Я припоминаю, что Виктор об этом упоминал, когда мы торопились к Эстель, но мне все равно не спокойно.
— Надо вызвать диспетчера, — сглатываю я.
Третий этаж — это, конечно, не одиннадцатый, но, если кабина сорвется в шахту, мне и этого хватит… Понимаю, что страх, скорее всего, беспочвенный, но ничего поделать с собой не могу.
Я дергаюсь в сторону панели управления, но Воронцов удерживает меня.
— Обязательно вызовем, как только я донесу до тебя свои потребности подробнее.
Глава 16
— Убегать от выгодного работодателя — странное поведение для соискателя, — Воронцов почти не оставляет между нами воздуха.
Кажется, вдохни я поглубже и коснусь грудью его рубашки.
— Преследовать невыгодного соискателя — очень странное поведение для работодателя, — парирую я и нервно требую: — Вызовите диспетчера.
Виктор склоняется ко мне слишком близко.
Его губы в нескольких миллиметрах от моих.
А я не могу его даже оттолкнуть. В этом случае или куртка, или сумка у меня выпадет прямо на натоптанный пол лифта.
— Я не договорил, — игнорирует мои требования этот несносный наглец.
— Не интересует!
Мне все неуютнее в остановившемся лифте. И я не до конца понимаю, что нервирует меня больше: поломка или тот, с кем я застряла.
— Уверена? — приподнимает Виктор идеальную брось. — Но я все равно продолжу.
Я стискиваю зубы. Похоже, в этом весь Воронцов. Не хотите слушать? Не мои проблемы. Я все равно выскажусь. Барин, блин.
Бесполезно прожигать его взглядом. Огнеупорный.
Наглый. Самовлюбленный. Невыносимый.
В подтверждение моего мнения о нем, вторая рука Виктора упирается в стенку лифта возле моей талии, и я оказываюсь заперта в ловушке этих почти объятий.
— Так вот, — голос Воронцова становится ниже. — Должность аудитора ты получишь, если проведешь неделю в моем коттедже…
Запах его парфюма обволакивает. Кругом он.
Заслоняет собой все.
Даже не прикасаясь, давит аурой.
— У меня на носу важная командировка, — кажется, Виктор все же решает распустить руки.
Я чувствую, как он трогает мой пучок.
Что он де…
Он вынимает шпильки!
А я не могу даже дернуть головой, я прижата к стенке лифта!
Через несколько секунд коса, которую удерживали шпильки, размотавшись, падает мне на плечо.
— Я обещал провести это время с Эстель, но не могу сдержать слово. Форс-мажор. Поэтому она получит тебя. В качестве моих извинений, — он поглаживает мою косу, постепенно забираясь все выше к ее основанию, и, в конце концов, запускает пальцы под волосы на затылке.
Это так приятно, что я даже не нахожу в себе сил возмутиться его бессовестными словами.
Массирующие движения почти вводят меня в транс.
И вовсе не потому, что мне нравится Воронцов.
Просто голова всегда устает от тяжести пучка…
— Не упирайся, Варвара. Я же вижу, тебе нравится… Тиль.
Это звучит очень двусмысленно, он явно имеет в виду вовсе не дочь.