В глаза бросаются широкие плечи, мощная грудь, бугрящиеся мускулы на руках, длинные пальцы… Я помню, какие они огненные.
Очень хорошо помню.
Мне даже мерещится запах парфюма Воронцова.
Подпись: «Строю домик для Барби».
И минуту спустя.
«Я умею ждать, Тронь. Но не люблю. Хочешь проверить, как у меня работает фантазия?»
Глава 18
Утро застает меня немного взвинченной.
Я просыпаюсь еще до звонка будильника и, лежа в постели, прокручиваю в голове все вчерашние события. Постоянно возвращаюсь к предложению Воронцова и маминому совету его принять.
Инстинкты кричат, что связываться с Виктором мне не стоит ни в коем случае.
Рациональная часть меня удивляется, а что может пойти не так? Сплошные бонусы: отличное место работы, возможность побыть с Тимкой на свежем воздухе, да и мама наконец хоть немного выдохнет без нас.
Окончательно расшатывая мои сомнения, снова приходит сообщение от Воронцова.
«Кажется, я забыл уточнить размер оплаты за неделю в коттедже».
Далее идет сумма, от которой у меня волосы встают дыбом.
Это же больше, чем вся моя месячная зарплата в магазине!
Представляя, сколько всего полезного можно было бы купить на эти деньги, я чуть не упускаю кашу.
В конце концов я сдаюсь.
Это же всего на неделю. Воронцов уедет в эту свою командировку. Кроме меня с Тиль будет домработница, которая раньше за ней и присматривала… С точки зрения воспитания поступок Виктора, конечно, непедагогичен, но это ведь не мои проблемы, что он чрезмерно балует ребенка…
И все равно. Я отвечаю Воронцову с чувством, что я продажная женщина.
«Я соглашусь при одном условии», — отправляю я и морщусь. Выглядит пафосно и снисходительно, но сообщение уже ушло.
«И какое оно?»
«После того, как я начну работать аудитором, я хочу, чтобы никто не знал, как я получила это место».
Фу. Выглядит еще некрасивее. Будто я реально за интимные услуги принята буду.
И похоже мое условие не очень нравится Воронцову. Или формулировка.
Но тут уж я поделать ничего не могу.
Мне хватило того, что Виктор за один день испортил мои отношения с коллективом магазина. Я бы очень не хотела, чтобы это повторилось.
Спустя долгие десять минут приходит ответ: «Договорились».
И я тут же спохватываюсь, что это не единственное мое условие. Срочно дописываю: «И вы не будете больше делать мне непристойных предложений».
«Это еще почему?»
Сидя на табуретке, поджимаю ноги и нахохливаюсь. Вот как ему объяснить почему? Он серьезно не понимает или издевается?
«Меня они не интересуют, и я стану вашей подчиненной».
«Первая часть — не аргумент. Вторая — от этого я не перестану тебя хотеть».
Я в отчаянии закрываю лицо руками. Какой же он бесстыжий! Так откровенно говорить об этом!
«Завтра с утра пришлю машину. Жду не дождусь, когда ты наконец подчинишься».
Я вою в голос.
На мои вопли в кухню вбегает Тимошка, который абсолютно счастлив, что в сад идти не надо. Вот кто не испытывает никаких сожалений по поводу карантина.
— Гулять пойдем? — спрашивает он, плюхаясь на свое место.
Собираю мозги в кучку, пока Тимка вскрывает йогурт и выливает на кашу. Откуда он этого набрался, ума не приложу.
— Пойдем, — вздыхаю я. — Но только до обеда.
Надо как-то вымотать киндера, иначе он не даст ничего делать.
В итоге выматываюсь я. Тимка же остается свеж и бодр, и пока я собираю сумки, он под запущенный по кругу мультик бегает по комнате и всячески мне мешает.
— А мы надолго? А кто там будет? А игрушки там есть? А мусоровоз? — сыплются из него вопросы. — А горку сделаем? А бабушку не возьмем?
Причем ответы он не слушает и через пять минут все снова-заново.
Я по десять раз вынимаю всю коллекцию динозавров, требуя, чтобы Тимка определился и выбрал два-три, но каким-то непостижимым образом динозавры продолжают множиться в сумке, стоит мне только отвернуться на минуту.
Вечером, вернувшаяся мама перебирает наш багаж, чтобы запихнуть аптечку, и снова изымает оттуда зеленых монстров.
Ночью я слышу подозрительное шуршание в коридоре, и утром, проснувшись, проверяю Тимкину сумку. Она самая большая. Сверху ничего не обнаруживаю, а копаться в недрах сил больше нет.
Я и так на нервах, пока жду сообщения от Воронцова.
Мне все больше кажется, что я совершаю что-то судьбоносное. И меня уже подмывает отказаться, как раздается звонок мобильника.