Прямо сейчас я хочу убежать из-за стола. Сдерживаюсь с трудом.
— Что-то вы хрипите… — обеспокоенно замечает Екатерина. — Горло болит?
— Нет, — хмыкает Виктор. — Это другое.
Я готова провалиться сквозь землю. После утренних ляпов от детей, да и вообще поведения Воронцова, Екатерина не может не понимать всех этих намеков.
Однако домработница все равно смотрит на работодателя с подозрением. Похоже, за него она волнуется даже больше, чем за детей.
— Не нравится мне это, — ворчит Екатерина. — Давайте лимон нарежу хоть.
И оказывается права.
Часа через два после обеда Воронцов нарисовывается в дверях детской, и выглядит он уже не так цветуще. Тон кожи немного бледнее обычного, на скулах красные пятна, в глазах лихорадочный блеск. Налицо все признаки температуры.
Удерживаю Тиль, которая собирается рвануть к отцу.
— Эстель, подожди, — уговариваю я. — Давай-ка мы папу сначала проверим.
Воронцов, конечно, зараза, но вдруг у него грипп?
Я подхожу к Виктору, который, странное дело, все еще молчит. Очень на него непохоже. Кладу ладонь ему на лоб. Да он пылает!
Воронцов, с наслаждением прикрыв глаза, бормочет:
— Какая прохладная… подержи еще… хоть какой-то плюс то того, что ты ледышка…
— У вас температура, — поджимаю я губы. — Пойдемте отсюда, нечего детей заражать.
— Это все, что тебя волнует, да? — кисло спрашивает он. — Опять тебе меня не жалко…
Но слушается и плетется за мной, а я веду его на кухню в надежде сбагрить куда более жалостливой и компетентной в вопросах простуды Екатерине.
— Ну что я говорила! — всплескивает она руками. — Опять упираться будем?
— Вы о чем? — не понимаю я.
— Таблетки мы пьем только под дулом ружья, вот о чем! — сердится Екатерина.
— Это химия мне ни к чему, — подтверждает ее опасения Воронцов. — Лимончику поем, и все пройдет. И хреновуху вашу давайте.
Мы смотрим на него как на сумасшедшего. Лимончику? Тут и без градусника ясно, что почти тридцать восемь, а то и больше.
— Хреновуху надо было пить вчера, а сегодня уже поздно! Так, вы идите наверх, я принесу отвар с имбирем, лимоны и обтирание… Я пока за детьми пригляжу.
Я оторопело хлопаю глазами.
— Екатерина, — шиплю я, — это я за детьми приглядываю, а вы лечите своего босса!
— Некогда мне, я вон за коржами должна следить, мне проще детей тут занять, да и ты уже переболела, тебе не страшно…
— Так у меня не вирус был, давайте его тоже сунем в сауну, — пытаюсь я избавиться от необходимости высиживать Воронцова.
— Какая сауна? У него жар! — возмущается домработница. — Не нервируй меня, Варя.
— Я его убью же! — честно предупреждаю я.
— Да он смирный будет, — говорит Екатерина не очень уверенно. — Посмотри на него.
Я перевожу сердитый взгляд на Виктора, который даже с температурой пытается читать что-то в телефоне, но трет переносицу и таращит глаза, видимо, сосредоточиться не выходит.
Я на пробу отбираю у него телефон.
Отдает.
Все плохо.
— Может, скорую?
— Виктор Андреевич обычно долго не болеет. Ночью видно будет. Если что, вызовем. Идите уже, уложи его пока, а я все принесу.
И Екатерина начинает хлопотать, а мне достается сомнительное удовольствие объяснять Виктору, что ему надо прилечь. Он сопротивляется ровно до того момента, пока не узнает, что я пойду с ним.
Вообще, я немного растеряна. Воронцов такой большой и сильный, и вдруг болеет. И простуда, похоже, набирает обороты, потому что его немного ведет по дороге в спальню.
А добравшись до кровати, Виктор падает на спину, широко раскинув руки.
— Это ты меня заразила, Тронь.
— Глупости, — фыркаю я. — Снимайте джемпер, сейчас футболку наденем.
— Ничего не глупости. Я болен тобой, Варвара.
Глава 29
Воронцов, раскинувшийся на постели, выглядит грешно.
Чтобы не смотреть на это безобразие, я занимаюсь поисками сменной одежды для Виктора. Под лихорадочным взглядом я, немного пометавшись по комнате, соображаю, что тут наверняка есть такая же, как и в моей спальне, гардеробная.
И точно. Комнаты симметричные, и гардеробная расположена зеркально. С некоторым трепетом я заглядываю внутрь.
Нет, очевидно, что Воронцов, скорее, аккуратный, чем нет.
В самой спальне при наличии признаков заселенности все стоит на своих местах. Только распахнувший свой зев и так до конца и не разобранный чемодан у окна портит идеальную журнальную картинку.
Вот и в гардеробной стройные ряды вешалок выглядят, как в магазине.