А меня потряхивает.
Забравшись под ткань, Виктор чуть шершавыми подушечками поглаживает сомкнутые губки и, недолго думая, раздвигает их.
Надавливая, он проводит между складочек. А там, оказывается, влажно. Очень влажно и горячо.
Снова и снова Воронцов ласкает сочную мягкую плоть, задевая что-то очень чувствительное, отчего внутри сладко дергает и заставляет меня выделять больше влаги. Бедра сами собой раздвигаются навстречу умелым рукам.
Ноет и зудит пульсирующая дырочка, а пальцы, покрытые моей смазкой все продолжают терзать набухший клитор. Я не могу сдерживаться, и Виктор пьет мои глухие жалобные стоны.
— Вот так, девочка, — Воронцов обжигает мою шею поцелуями и царапает щетиной ключицы. — Да, Варенька, давай, кончи для меня. А потом я сделаю тебе еще лучше.
Он бормочет, перемежая слова влажными поцелуями, а я кусаю губы, потому что это невыносимо. Огненная спираль изнутри раскаляет мое тело, задет ему ритм, и я двигаю тазом в такт порочным ласкам.
Набрякшие половые губы становятся такими чувствительными, а клитор превращается в комок оголенных нервов. Виктор свободной рукой рывком задирает футболку и втягивает в рот, окаменевший от напряжения сосок.
Чуть потрогав его кончиком языка, он начинает с силой его посасывать, и меня выгибает. Я чувствую, как внизу живота все сжимается, будто запуская электрический водоворот.
Жалобный стон, вырвавшийся у меня на самой вершине перед падением в темную теплую бездну, воспринимается Воронцовым как отмашка к более активным действиям.
Убрав руку от истекающей соками киски, он, глядя мне в глаза, демонстративно облизывает пальцы, вгоняя меня в краску, хотя лицо и так горит от румянца возбуждения.
Виктор встает надо мной на колени и оглядывает меня. В его взгляде горят плотское желание, чистая похоть, предвкушение и удовольствие от вида подрагивающей от оргазма меня.
Я вижу не только обтянутое тканью домашних штанов достоинство. Головка выглядывает над резинкой, приводя меня в смятение.
Откинув в сторону скомканное одеяло, он устраивается между моих уже разведенных ног. Воронцов обеими руками подцепляет мои влажные трусики и тянет вниз.
Глава 35
Доставив мне удовольствие, Виктор рассчитывает получить свое.
И хотя я пытаюсь помешать его рукам, но испытанная сладость и то, что там внизу все еще пульсирует между ног, мешает мне быть твердой в своем намерении остановить Воронцова.
Я словно бы сыта не до конца.
И руки безвольными плетями опадают на постель.
Все, что происходит, для меня ко во сне.
И в этот раз именно Виктор успевает среагировать, когда за дверью раздается топот ног. Прежде чем распахнется дверь, он успевает накрыть меня своим телом, загораживая от детских пытливых взглядов.
Я еще хлопаю глазами, а Воронцов уже натягивает на нас одеяло, матерясь шепотом.
Видимо, он еще надеялся, что нас пронесет, и дети бегут куда-то в другое место, но, увы ему.
Ручка двери поворачивается, и спальня заполняется галдежом:
— Мам, я встал! — возвещает маленький Капитан Очевидность.
— Хочу корону, — требует Тиль косу, которую я вчера обещала ей сделать.
— Варя, дверь! — стонет, уронив мне лоб на плечо, Воронцов.
Я бестолково смотрю, как дети, помогая друг другу, забираются на высокую кровать, и меня начинает разбирать смех.
Я стараюсь сдерживаться, но смешки прорываются все равно.
— Весело тебе? — шипит Виктор, переползая через меня на другую от детей сторону. Похоже, помнит про мусоровоз. Да и Тиль не особо задумывается, куда она там опирается. — Тронь, это тебя не спасет.
Он говорит мне это на ухо, и у меня во рту мгновенно пересыхает.
Весь ужас ситуации настигает меня.
Взгляд Воронцова сообщает, что теперь его ничто не остановит, и он свое возьмет. Последние сутки в этом доме будут напряженными.
С каждым разом Виктор заходит все дальше, умудряется сломить мое сопротивление, с каждым днем все более нерешительное. И вот теперь, когда я допустила такое, его уже не свернешь. Это даже я понимаю.
И сейчас, когда дети елозят рядом, суют мне в лицо попеременно то машинку, то расческу, я все равно ощущаю вожделение Воронцова. Чувствую не только эрекцию, упирающуюся мне в бедро, но и эмоциональный фон Виктора.
А я, как последняя динамщица, демонстративно тискаю Тимку, лохмачу волосы Эстель и всем своим видом показываю, что Воронцову ничего не светит. Помутнение прошло, и я осознаю, что переспать с Виктором было бы ошибкой. Каким бы привлекательным, сексуальным он ни был, наши дороги завтра разойдутся, и Воронцов превратится в моего начальника. А это лишние осложнения в моей и без того непростой жизни, полной забот весьма далеких от ежедневных проблем Виктора. Ему меня не понять.