Ничего. Я справлюсь. Сегодня мой последний день в этом доме. Ближе к вечеру мы уедем. Я очень соскучилась по маме, а она пишет, что отдохнула от активности Тимки, и теперь ей не хватает этого вечного двигателя, и мама даже купила ему еще какого-то динозавра.
Приведя себя в порядок и одевшись максимально невыразительно, я собираюсь отправиться к Тимошке и Тиль. Время уже перевалило за одиннадцать, так что в завтраке смысла немного, скоро уже обед. Мое внимание привлекает детский смех за окном.
Они вышли на улицу?
Выглядываю и вижу, что движуха идет на залитой нами горке. Даже отсюда заметно, что варежки у Эстель покрыты снежными катышками, а в капюшоне у Тимки целый сугроб. За абсолютным безобразием приглядывает не Екатерина, а незнакомая мне женская фигура.
Для обслуживающего персонала на ней слишком дорогая шубка.
Женщина стоит спиной ко мне, Тиль бросает в нее снежок, та уклоняется, и капюшон падает с ее головы. Золотисто-русые волосы заплетены во французский водопад, тщательно завитый на концах. Такую прическу будет носить только девушка или молодая женщина. Она отходит чуть в сторону, и по ее походке становится ясно, что она беременна. Подтверждая мою догадку, незнакомка заводит руку за спину и давит себе на поясницу.
Кто это?
Почему ей доверили пригляд за детьми.
Я замечаю, что напротив гаража припаркована незнакомая машина.
В доме гости?
Может, нам с Тимом лучше уже уехать?
Чтобы не мучиться неизвестностью, я отправляюсь на поиски Виктора.
Долго искать не приходится.
Немного дальше по коридору второго этажа находится кабинет Воронцова, и из-за неплотно приоткрытой двери слышен мужской смех. Иду на него, планируя спросить, когда я могу быть свободна. Собираюсь духом, чтобы при посторонних не выглядеть смущенной.
Уже собираюсь предупредительно стукнуть перед тем, как заглянуть, но долетающие до меня фразы, заставляют замереть с занесенной для стука рукой.
Глава 41
— … рожа сытая, но злая? Колись, я тебя с бабы снял? — посмеивается незнакомец с густым, чуть бархатистым голосом.
Шикарный тембр. У Воронцова тоже красивый, низкий, но в нем больше металла.
Он негромко бубнит что-то неразборчивое, видимо, стоит далеко от двери.
— Нянька? Ты меня удивляешь, — в голосе явно слышно недоумение.
— … тяжело далась эта победа, — усмехается Виктор.
Победа?
Я, конечно, догадывалась, что я для него всего лишь пунктик в списке, напротив которого надо поставить галочку, но слышать это неприятно.
— Покажешь?
— Не на что там смотреть, — резко отвечает Воронцов.
Это он так действительно считает? Или стыдится меня? Нет, я совершенно не хочу, чтобы меня показывали как зверушку или как трофей, но в груди неожиданно болезненно скребет.
— Смотри, — продолжает веселиться гость. — Я и глазом моргнуть не успел, как Лиза своей задницей мне белый свет заслонила. Пришлось жениться. Подчиненные они такие. Коварные.
— Не думаю, что с Варей у меня будут такие проблемы, как у тебя.
Дальше я слушать не могу.
Знать не знаю, что за проблемы были у приятеля Виктора, но сам факт, что меня рассматривают как ненапряжное времяпрепровождение унизителен. Одно дело не строить серьезных планов, и совсем другое — их отметать полностью.
Звучит так, будто я переспала с ним за ту должность аудитора, и теперь мы в расчете.
Понимая, что совладать с голосом у меня не получится, я оставляю идею показываться сейчас Воронцову на глаза, к тому же почти уверена, что этот гость сразу поймет, что я — именно та, с кого «он снял» Виктора.
Горло дерет от обиды.
Спускаюсь на кухню, где возится Екатерина. Скупо с ней здороваюсь, хотя она ничего плохого мне не сделала, но сейчас я везде вижу только врагов. Отказываюсь от еды, прокручиваю в голове, что и где надо собрать из Тимошкиных вещей.
Хочу уехать, как можно скорее.
Пока я жду, когда же наконец закипит чайник, хлопает входная дверь, первый этаж заполняется детским восторженным визгом, а через секунду на кухню вваливаются оба ребенка как есть, даже не разувшись. С них сыплется снег и веет морозцем.
— Мам, ты проснулась? — Тимка тут же прижимается ко мне румяной щечкой.
— Папа сказал, ты устала, — берет меня в плен Тиль с другой стороны.
Я стаскиваю с детворы шапки, освобождая взопревшие вихры.
В дверном проеме появляется девушка, я узнаю ее шубку. Это та самая, которая была с детьми на улице. Тяжело отдуваясь, она распахивает полы шубы, и я действительно вижу не очень большой животик. Я угадала. Беременная.