Снова оборачиваюсь к нему:
— Мне от вас нужно только одно. Уберите от меня эту женщину, и сделайте так, чтобы никто из вашего окружения меня не беспокоил. Включая вас.
Отложив вилку, которую до сих пор вертел в руках, Виктор складывает руки на груди:
— Я, разумеется, решу вопрос с Ириной, — говорит он с расстановкой, и мне становится еще более неприятно от того, что я угадала. — А вот насчет меня… Я своих решений не меняю.
— Мы с вами договаривались, что после недели с Тиль, наши контакты прекратятся, — напоминаю я. — Первое слово дороже второго.
Опять смотрит на меня насмешливо.
Да, фраза детская, но и он ведет себя, как капризный ребенок. Подайте мне Барби, и хоть ты тресни.
— Варя, это так не работает.
— А как? Как мне достучаться до вас? — всплескиваю я руками.
— Я не знаю. Честно, мне даже не интересно на эту тему размышлять. Интересно мне, Варя, совсем другое. Чтобы ты лежала подо мной, чтобы волосы твои ведьминские путались в пальцах, а ты стонала…
— Замолчите! — шиплю я, покрываясь красными пятнами. — У вас для этого есть Ирина!
— Ревнуешь все-таки? — ухмыляется Воронцов так, что мне хочется брызнуть ему кетчупом на белоснежный джемпер. — Это другое, Тронь…
— Что? — у меня дар речи пропадает.
А Виктор вдруг резко выбрасывает руку вперед, хватает меня за запястье и дергает на себя, заставляя упасть к нему на колени. Прежде чем я успеваю вырваться их хватки, он прижимается горячими губами к моим. Язык не распускает, а вот руки…
— Думаешь, я не понял, что ты со мной не расслабилась? — бормочет Воронцов мне на ухо, прокладывая дорожку из поцелуев к шее. — Я тебя изучу, я сделаю так, что никто больше нужен не будет…
Обжигающие ладони уже под домашней кофточкой. Одна гладит спину, другая накрывает грудь.
Минутная растерянность обходится мне дорого: соски позорно быстро реагируют на этого мужчину, сердце пускается в сумасшедшую скачку, а в животе растет теплый и тяжелый шар.
В реальность меня возвращает грохот из Тимошкиной комнаты.
Как ошпаренная я спрыгиваю с коленей и, тяжело дыша, смотрю укоризненно на Виктора, а он…
Он демонстративно поправляет ремень на брюках, и я краснею совсем неприлично.
— Ваши желания идут в разрез с моими. Мне все равно, Ирина — это другое, или не очень. Можете хоть гарем завести, но без меня!
Воронцов пристально разглядывает мое пылающее лицо. Взгляд его опускается туда, где напряженные соски натягивают ткань домашней одежды…
— Давай так: я рассказываю тебе про Ирину, а ты выполняешь одно мое желание.
Глава 48
У меня даже рот приоткрывается от такой наглости.
Я, видимо, слабо представляю себе насколько отодвинуты границы реальности у Воронцова.
— Не представляю, зачем бы мне слушать про какую-то там Ирину? Да еще и расплачиваться за это непонятно чем! Мне это вовсе ни к чему.
— Ой ли? — посмеивается Виктор и смотрит на меня так, будто знает обо мне что-то, о чем я сама не в курсе.
— Именно!
— Соглашайся, Варвара, — продолжает искушать он.
Воронцов с ума сошел? Хочет рассказать про свою новую любовницу, женщине, с которой переспал несколько дней назад? Он серьезно думает, что это хорошая идея?
— Для затравки скажу, что между мной и Ириной только платонические отношения, хоть и очень бурные, — словно читая мои мысли, подливает масла в огонь Виктор.
Платонические, но бурные? Это как? Секс по телефону? Или того хуже — романтическая влюбленность, когда только за ручки держатся?
Я окидываю Воронцова недоверчивым взглядом.
Ну нет.
Он на такое не способен.
Виктор с первой встречи сразу тянется ухватить за грудь.
Любопытство начинает нездорово чесаться. Я успешно с ним борюсь, пока Воронцов не делает очередную подначку:
— У меня будет очень приличное желание, Тронь. Даже тебе нечего будет мне предъявить. Соглашайся.
Ну, может, я и имею право знать, что за женщина мне угрожает…
Уловив мои сомнения, Воронцов не дожидается моего согласия и начинает рассказ.
— Ирина — моя бывшая теща, — огорошивает меня он.
— Бывшая теща? — недоуменно переспрашиваю я, не очень понимая, зачем бы ей мне угрожать.
— Да. Уверен, что Екатерина не удержалась и рассказала тебе историю краха моего брака.
Я неопределенно повожу плечом. И врать не хочется, и Екатерину сдавать тоже.
— Так вот, — продолжает Виктор, — бракоразводный процесс у нас с бывшей женой был нелегкий. Затяжной, со всем вытекающим дерьмом. Эстель осталась со мной за нехилые отступные, но видеться с дочерью я Гале не запрещал никогда. И ее бабушке тоже. Ирина этим воспользовалась для того, чтобы подставить меня и шантажировать. Выставила мне условие: или они отсудят ребенка и лишат меня родительских прав, или я повышу, скажем так, содержание Гали. Ее потенциальный новый муж почему-то не спешит удовлетворять хотелки будущей супруги в тех объемах, что она привыкла.