Ну что, добилась своего? Методы ведь не важны, важен результат… Влад не переставал это повторять, и я, наверное, поверила. Прониклась. И вот стою тут, растерянная и сожалеющая о произошедшем.
Телефон пестрил пропущенными от Богдана, в папке сообщений добавилось четыре непрочитанных. От них веяло неприкрытой, искренней тревогой, и меня переполнило чувство стыда. Несмотря на легкомысленное отношение к нашим встречам, обижать Богдана не хотелось. Он не должен страдать от моей дурости, но с другой стороны…
С другой стороны, ночь с Владом – отличный способ связь эту разорвать. Давно пора было, да только я не решалась, жалела себя. Довольно! Пора приводить собственную жизнь в порядок, и первое, что предстоит сделать – подготовиться к утру. К пробуждению Влада и к его жестоким, но справедливым словам. Настроиться на разговор с Богданом и запланировать себе немного времени на меланхолию. У деловой женщины все должно быть в календаре, отступление от режима недопустимо…
Рубашка Влада топорщилась воротником и щекотала подбородок. В нее хотелось завернуться, закутаться и просто вдыхать его запах – сладковато-терпкий и родной. Как умная девочка, я понимала, что излишества ни к чему хорошему не приведут, потому дала себе две минуты, а затем вернулась в спальню.
А там все мои ожидания рассыпались мелким бисером по полу и растерялись. Потому что Влад не спал. Сидел, оперевшись о спинку кровати, и смотрел на меня в упор.
Под его пристальным взглядом я стушевалась. И будто бы стала меньше ростом.
– Извини, – сказала тихо, – не хотела тебя будить.
– Ничего. – Он улыбнулся и протянул мне руку. – Иди ко мне.
Все шло как-то не по плану. Улыбка эта, взгляд – Влад никогда прежде не смотрел на меня как на добычу – прикосновения смелые, поцелуи, от которых начинает кружиться голова… Здравые мысли тут же улетучиваются, уступая место приятной неге.
Владу всегда было сложно сопротивляться.
– Тебе идет. – Он кивнул на свою рубашку, окончательно меня смутив. – Жалеешь?
Жалею ли я? Он шутит?! Да я об этом всю жизнь мечтала. Я покачала головой и глаза отвела. Как девочка на первом свидании, ей богу!
– Ты не ответила. – Голос его вкрадчив, от бархатного тембра по коже плавно ползет тепло. – Ты останешься со мной?
– Я всегда с тобой…
И это правда. Что бы ни случилось, как бы не распорядилась судьба. Говорят, верность у скади в крови. У меня получалось хранить верность вовсе не племени. Ему. Человеку, которому до сегодняшней ночи она была не нужна, и вот понадобилась. Обида колыхнулась осадком и снова залегла на дно.
– Всегда, – согласился Влад.
В его объятиях душно. Тесно, и хочется выбраться, но я терплю и даже обнимаю в ответ, прижимаясь щекой к груди. Рассвет пробивается сквозь тяжелые шторы, врывается в интимную обстановку спальни. Сизые его лучи отрезвляют, и я все жду, когда же Влад, наконец, скажет, что все это было ошибкой, нелепым порывом, исправить который легко. Нужно просто сделать вид, что ничего не случилось.
Влад молчит, и я молчу тоже. Его решения всегда главнее, правильнее, я с ними соглашаюсь и не ропщу. Привычка ли, интуиция, которая всегда уверяла, что Влад знает лучше. В том числе и то, что будет лучше для меня.
Я уехала сразу после завтрака. По дороге чуть не въехала в бордюр на повороте и пару раз пролетела на красный. Мысли растеклись киселем, в голове настойчиво гудело, а перед глазами плыло.
У ворот дома скади меня ждал Богдан – не выспавшийся, помятый и злой. Отлип от ограды и, когда я припарковалась и вышла, с ходу накинулся:
– Ты вообще, что ли, головой не думаешь?!
В голосе – обида, пережитый испуг и злость через края хлещет. И я, должно быть, не права, что не предупредила, заставила волноваться. В чем я еще больше не права, думать не хотелось. Обманула. Предала даже, хотя разве можно назвать предательством ночь с Владом? Я Богдану ничего не обещала. Никогда.
Вина проснулась. Закопошилась в груди беспокойным животным, зацарапала когтями по ребрам, и стоило больших усилий ее успокоить.
– Полина умерла вчера, – сказала я тихо, захлопывая дверь машины. Прислонилась спиной к теплому боку ее и подставила лицо солнечному теплу. Надо же, ночью было тепло, жарко даже, и вот снова этот холод внутри – похороненный и забытый.
– Как… умерла? – опешил Богдан. И злость тут же схлынула, оборачиваясь недоумением.