– Он хорошо целуется.
В конце концов, я не соврала, а капля правды в конце тяжелого дня еще никому не вредила.
Тогда я так думала.
Глава 3. Последствия
Не то, чтобы я была сумасбродкой. И безрассудство не входило в список моих недостатков. С детства меня учили быть мудрой, рассудительной и серьезной. Точнее, не с детства, а с того самого дня, как Эрик решил, что племенем буду править я. Сложно спорить, когда тебя ставят перед фактом.
У Эрика была своя эфемерная судьба. Пророчество, в котором предсказан иной мир, сила и знания. Кан. Об этом якобы написано в книге, которую хранит сам Арендрейт – первый жрец хищных. Эрик провел у него несколько месяцев, в одном из тех измерений, куда так просто не попасть, а когда попадаешь, отдаешь больше, чем получаешь в итоге. Тогда он, помнится, исчез на два месяца, а когда вернулся, то кардинально изменился. Стал спокойным, уравновешенным и опасно тихим.
Часами говорил о пророчице, которую ему суждено встретить. Которая, собственно, проведет его через испытания, открывающие портал в кан. Дивный мир не менее дивных возможностей для избранных, попасть в который можно, лишь заплатив определенную цену. В том числе и цену одиночества, ведь Эрик был бы вынужден бросить семью. Скади. Меня.
Тогда все это казалось выдумкой. Сказкой даже, ведь я до конца не верила, что человек, открывший Эрику пресловутые истины, на самом деле был Арендрейтом. Никто, даже самые древние из древних, столько не живут.
Но Эрик снова стал похож на того, кого я знала до смерти родителей. И я не стала спорить. Ведь если это помогало ему справиться с собой, зачем отговаривать? В конце концов, возможно, и не было никакой пророчицы, а все написанное в книге – неправда.
Была. И встретил он ее дома, в родном городе, там, откуда мы уехали после смерти мамы, чтобы скитаться по свету долгих тринадцать лет.
Полина вела себя…
Хищные так себя не ведут. Они не грубят вождям, не дружат с охотниками и не отказываются от самого дорогого в порыве, не подумав. Влад всегда говорил, это оттого, что ее слишком поздно нашли – она выросла среди обычных людей, воспитывалась вне традиций хищных. Но, думаю, она просто была другой. Бунтарка с внешностью подростка, импульсивная и резкая. Иногда она доводила Влада до настоящей ярости, иногда до исступления, иногда заставляла улыбаться. Но никогда, ни разу я не помню безразличия на его лице, когда он говорил о ней.
Нет, ревновать его я не умела. За столько лет дружбы я видела рядом с Владом многих женщин и ни разу не испытывала даже намека на ревность. В мире хищных женская ревность вообще не приветствуется. Мужчины полигамны, и им не запрещено иметь нескольких жен. Но дело даже не в законах – просто я знала, что они не близки ему. Все эти женщины – однодневки для удовольствия, средства достижения цели или попытки отстраниться от мира – не значили для него ничего.
Все, кроме нее.
И в тот вечер, когда впервые увидела Полину вживую, я приревновала. Ощущение было странным. Будто в груди закипело молоко, пролилось и обожгло кишечник.
Несправедливо, что боги подарили Влада ей. Он всегда старался ее защитить, подставлялся, отдавал важное, чтобы она жила. В отплату Полина родила сына от другого. И бросила эту новость Владу в лицо, словно пытаясь добить. Финальный удар и нокаут.
Не знаю, как у людей, но у хищных родить вождю наследника очень почетно. И негласно такая женщина становится недосягаемой для других мужчин. Она может привлекать, нравиться, но редко кто решается бороться за нее дальше. Влад боролся и проиграл. В день венчания Полины и Эрика он потерял ее окончательно.
Она умела собирать вокруг себя людей. Восхищала. Привлекала их чем-то: то ли особенным кеном, то самоотверженностью, которая, на мой взгляд, была несколько гипертрофирована. Люди приходили к ней, искали встреч, хотели общаться и стать частью ее мира. Я же стала его частью не по своей воле. И не могу сказать, что мир этот был таким уж радужным.
В ее мире умирали люди. И чем ближе к пророчице находился человек, тем выше становилась вероятность, что он погибнет. Именно охота на нее в итоге собрала в нашем доме четыре племени хищных: скади, атли, хенги и альва. На сольвейговский кен Полины покушались все, кому не лень. Крег – свихнувшийся жрец одного московского племени приехал испытать счастье в Липецке. Погибли люди, но Полине удалось справиться с повернутым на власти сумасшедшим.
Только вот перед смертью Крег нарушил баланс сил, установившийся в последние годы. Власть охотников была унизительной, конечно, но надежной. Ежемесячные отчеты, обязательные отчисления на заведомо оговоренные счета. Постоянный контроль и… относительная стабильность. После того, как Крег убил Альрика, стабильности не стало. Вокруг говорили о вспыхивающих в разных уголках земли бунтах, нападениях на племена хищных. Выстроенная Альриком стена всемирной власти пошла трещинами и готова была похоронить нас всех.