Некоторые сольвейги оказались лекарями для выпитых ясновидцев. Умели пополнять их жилу и возвращать разум. Наверное, поэтому Гектор улыбался пророчице – ведь она вылечила его дочь.
– Первые опасны не только для вас, – сказал он, ставя чашку на блюдце, а его, соответственно, на стол. При этом умудрился не издать ни звука, будто умению беззвучно ставить чашки он учился с младенчества. – Жертвы будут в каждом из наших видов. Немалые жертвы.
Будут. Среди ясновидцев тоже. Такие, как сам Гектор – умеющие восстанавливаться и калечить нас, хищных. Он, как глава клана, не мог этого не понимать.
– Я пришел просить Эрика приютить моих людей в этом доме.
Я думала, после этих слов Полина его ударит – настолько она побледнела. Но она взяла себя в руки, лишь повернулась к Эрику.
– В нашем доме четыре племени хищных. Четыре! Хищные, которые не имели возможности питаться, как следует. Которые потратили много сил на борьбу с Крегом. С охотниками. Как ты удержишь их от соблазна выпить кого-то из его клана?
Она была права. И говорила сейчас, как Влад – настойчиво и по делу. Наверное, за годы жизни в атли она многому у него научилась…
Странно, что я думаю об этом сейчас, когда нужно совсем о другом. Ревную. Есть ли смысл переживать теперь? У них ничего не будет. Никогда. Полина замужем за Эриком, и этого не изменить. Их брак может разрушить лишь смерть или измена жены. Полина не станет изменять – не из тех женщин, которые…
Почему тогда у меня так ноет в груди, когда Влад на нее смотрит? И почему ноет сейчас, когда она говорит его словами?
– Никто не посмеет, – сдержано ответил Эрик.
Уверенности в его голосе не было ни капли.
– Скади не посмеют, – уточнила Полина. – Если ты прикажешь. Но другие… Атли, альва, хегни. Как удержишь их?
– Захотят защиты, подчинятся! Ясновидцы помогут нам с защитой. Помнится, охотник тоже здесь живет, – осадил ее Эрик.
Это был его козырь – охотник, который жил у нас на втором этаже. Тень, редко покидающая спальню. Бессловесный призрак. Наверное, Андрей боялся Эрика. Или же чувствовал себя неловко в доме, где были ему не рады. В любом случае, видели мы его редко – Полина таскала ему обеды и сидела с ним по несколько часов. Эрик явно был не в восторге от их отношений, но молчал. До сегодня.
Что ж, должна признать, на Полину его слова подействовали. Больше она не возмущалась и глаза опустила в пол. Злилась на Гектора? Наверняка. И я ее понимала: нельзя доверять тому, кто однажды тебя использовал.
Но был ли у нас выбор?
– Я видел Хаука, – сказал Гектор, и мы забыли все, о чем думали до этого. Эрик напрягся и сжал кулаки. Полина побледнела и глаза подняла – огромные, голубые. У нее вообще были очень красивые глаза. Кукольные. Ресницы длинные, густые. И взгляд – детский, наивный почти. Обманчивый такой взгляд. Наивность жизнь из нее выбила.
– Где? – сдавленно поинтересовался Эрик.
– В Подмосковье, – продолжал Гектор, как ни в чем не бывало. Будто бы сказал что-то обыденное, маловажное. Таким тоном обычно делятся последними сплетнями. Вроде как и интересными, но в то же время малозначительными для собеседников. – Там он ищет Херсира. И когда найдет…
– Если найдет, – уточнил Эрик.
– Если не найдет, будет искать тебя.
Эта фраза стала откровением не только для меня. Полина выдохнула с шумом и вцепилась в руку Эрика. Будто он мог опровергнуть эту истину. Нам ее вдалбливали с детства. О том, как стар наш род. Как мы должны гордиться матерью за что, что она принесла в скади древнюю кровь.
Кровь Херсира.
Нам говорили, мама была его прямым потомком. Оттого, наверное, Эрик и верил в Первых. Брат был очень привязан к ней…
И если это правда – а теперь я готова была поверить во что угодно – Хаук придет к нам. От него не спрячешься. И спасения нет. Наверное…
Странно, но мысль эта не вызвала страха. Волнения тоже, разве что… Наверное, охотник будет рад. Тот, который хорошо целуется. Богдан. Хаук ведь придет за Эриком и за мной. А значит, я умру.
Мысль об этом была обыденной, будто одна из тех, которые я думала ежедневно. Проснуться, умыться, привести в порядок волосы.
Позавтракать. Тосты с медом и чай с молоком – я на дух не переносила кофе. Как по мне, горькая темная жижа с неприятным вкусом несколько переоценена. В Лондоне Элен приучила меня к чаю и утренним посиделкам, когда можно, отбросив проблемы и тревоги, просто закрыться в небольшой столовой и шушукаться о своем, девичьем. В столовую завтракать Тамара никогда не заходила, а значит, не могла испортить мне настроение. Потому завтраки я особенно любила.