Они вынырнули из темноты резко – я даже вздрогнула. Богдан вел Эльвиру, придерживая за локоть, а она, еле поспевая за его размашистым шагом, буквально сжалась в комок и путалась стройными ногами в пушистом снегу. Плакала, наверное – глаза опухли и покраснели, и смотрела Эля в одну точку, прямо перед собой, пока, наконец, не увидела меня. Округлила глаза, всхлипнула и с мольбой взглянула на Богдана. Тому, казалось, и дела не было. Вернее, было, но не до нее.
– Вот, кажется, ты потеряла, – насмешливо сказал он и подтолкнул Элю вперед, ко мне.
И только тогда до меня окончательно дошло.
Я. Он. Зима вокруг: снег скрадывает звуки, прячет шаги в приятный скрип, который ассоциируется с детством. Дрожащая Эля и армия охотников в десятках метров от нас. Все кричит о том, что любой хищный, который выйдет сейчас туда, обречен.
Протягиваю руку за границу защиты, одновременно втаскиваю Элю в безопасный круг и выхожу наружу. Она растерянно хлопает слипшимися от слез ресницами.
– Я только… за ягодками вышла. Там, в саду остался боярышник. Давно нужно было собрать…
– Куртку дай! – резко оборвала я. Внезапно ощутила холод – колючий, злой. Он пробирал настолько, что меня ощутимо трясло, а кисти рук окоченели сразу. Или не сразу, а я только сейчас это заметила?
– Не парься, – бросил Богдан, резко дернул молнию, снял черную кожанку на меху и накинул мне на плечи. Тепло окутало сразу, еще до того, как я засунула руки в широкие рукава, которые закрывали даже кончики пальцев. Вежливость я предусмотрительно выключила, не стала спрашивать, не замерзнет ли он сам в одной майке – загорелые плечи охотника тут же покрылись гусиной кожей. – И не вздумай никого позвать, поняла? Ты же хочешь, чтобы блондиночка вернулась живой?
Эля повернулась к нам, скользнула по мне рассеянным взглядом и нерешительно кивнула.
– Иди в дом, – велела я ей. – Молчи о том, что видела. И не высовывайся.
Не хватало еще, чтобы она, придя в себя, пошла меня выручать. С нее станется. Иногда мне кажется, Эля совершенно не подготовлена к реальной жизни. Наверное, мы что-то упустили в ее воспитании, и инстинкт самосохранения в ней умер в зародыше. Эрику она, скорее всего, жаловаться не побежит, а вот сама может попытаться исправить то, что натворила.
Поэтому я постаралась улыбнуться ей – испуганной до полусмерти.
– Все будет хорошо, – пообещала ласково.
Что ты творишь, Даша?
– Идем, покажу кое-что. – Богдан по-хозяйски обнял меня за плечи и повел прочь от черного входа – туда, где, по всей вероятности, сейчас было жарче всего. К центральной аллее, ведущей к крыльцу.
Я не спрашивала, куда мы направляемся и зачем. Ясное дело, у охотника был какой-то план. Потому я шла рядом, молчала и слушала, как скрипит снег под подошвами тонких балеток. Снег сминался, лез в обувь, отчего она тут же промокла, а с ней и ноги. Валяться мне неделю с простудой. Если выживу.
Охотников действительно было много. Серая, копошащаяся масса, столпившаяся у крыльца. Напирающая на плотный купол защиты, едкая вражеская туча. Страх за собственную жизнь казался сейчас нелепым. Они не войдут в дом, твердила я себе мысленно. Не войдут.
– Я уже там был, – возразил Богдан, и я вздрогнула. – Значит, и остальные смогут.
Будто мысли прочитал… И смотрит пытливо, выжидающе. Возможно, Богдан для того и притащил меня сюда, чтобы поиздеваться! Чтобы посмотреть на мое лицо, когда охотники, наконец, нападут. Может, это доставляет ему удовольствие.
– Если был, то почему…
– Отсюда вид намного лучше.
Мы свернули влево от стены, пробираясь между деревьями, огибая охотников, и скоро нам открылся вид на крыльцо, ярко освещенное светом.
Наши воины, готовые отразить удар. Эрик в Влад на передовой, и мне казалось, Эрик едва сдерживается, чтобы не выйти за границу круга, не ударить первым.
Жрецы с приготовленными фигурками для ритуала кроту. Рядом Майя сжала кулаки, смотрит прямо в напирающую массу. Храбрится. Вокруг нее – три защитницы.
Богдан проследил за моим взглядом и дернулся в ее сторону, будто хотел дотянуться, свернуть тонкую шею и обезопасить собратьев.
– Тебе ее не достать, – сказала я. – Ее хорошо охраняют.
Он ничего не ответил, но взгляда от крыльца не отвел. Я тоже смотрела.
Ниже на ступенях застыла Полина. А позади – Гектор.
Интересно, ясновидцы умеют драться? И если да, то за кого он станет драться сегодня?
Майя перебирала пальцами в воздухе, будто пряла из невидимых нитей тонкую, невесомую ткань. Еще немного, и все охотники, ауры которых она успеет взять, будут обречены. Защита выдержит, а если нет, наши воины справятся с остальными. С теми, кто еще не понимает: мир изменился. И никогда не станет прежним.