В тот вечер мне показалось, он увидел. Глеб вычитывал Влада за попытки вернуть Полину. Глеб всегда отличался категоричностью суждений и резал правду-матку в глаза, наверное, поэтому его мнение Влад так ценил. И тогда, после хлестких слов брата Влад разозлился.
Помню его злость – вязкое, терпко-сладкое, пьянящее нечто. Его лицо близко, глаза в глаза, и губы на расстоянии нескольких сантиметрах от моих губ. Дыхание сиплое – мое, его – я не различала. Едкие слова, словно ржавчина, застывали на выдохах, от них трескались губы, и воздух искрил от ярости Влада. Я любила его ярость, его колкости, его саркастичные высказывания и острые, как бритвы, фразы. Его прищур и огонек лукавства в глазах.
Голос – низкий, будоражащий – и вопрос, на который так хотелось ответить…
«Мои поцелуи губят девушек, Даша. Рискнула бы так погибнуть?»
Зачем он это спросил? Зачем смотрел так, что сердце замирало в груди, а руки начинали дрожать от предвкушения ласки? Кончики пальцев покалывало, и единственное, о чем я могла думать: поцелует он меня или нет.
«Да…»
Жаль, тогда я так и не решилась ответить. Ради него я рискнула бы всем.
– Ты жива!
Эля появилась из ниоткуда, вырвала меня из воспоминаний и сжала в душных объятиях.
– Я так… так испугалась!
– Все хорошо, – слабо улыбнулась я. – Никто не погиб, можно считать, хэппи-энд.
– Охотник сказал, если я вдруг… – Она всхлипнула, повела плечом и пристыженно опустила глаза. – То он тебя… и меня тоже. Прости.
– Слушай больше всяких болтунов! – отмахнулась я. – Где Эрик?
– Так не возвращался еще. Говорят, Полина видела что-то. Ну, о будущем. Ты же знаешь, у нее от видений всегда голова болит.
Плохо. У нее сильно болит голова лишь от самых важных видений. О тех, которые сулят большие неприятности и, судя по всему, нас ждет нечто похлеще войн и междоусобных разборок. Ясновидцы в доме. Охотники.
Дурдом!
Я быстро сбегала к себе, чтобы переодеться, по пути разбираясь с бытовыми вопросами, которые посыпались на меня, как из рога изобилия: в доме становилось значительно меньше комнат, чем жильцов, и нужно было селить людей по двое, а то и по трое, а это означало бессонную ночь планирования и подсчетов. Нужно многое докупить. Учесть энергетическую несовместимость видов, а также личное отношение друг к другу. Не стоит селить в одну комнату людей, которые не могут друг друга выносить.
Я натерла ноги согревающим кремом, надела теплые носки, а куртку Богдана закинула в шкаф – на нижнюю полку. Нечего отвлекать меня ненужными запахами и будить порочные желания.
Спустилась вниз и тут же выскользнула на улицу. В доме было слишком душно, в голове – полно ненужных мыслей и воспоминаний, а еще подумалось, вдруг Богдан сейчас там – скрывается в темном саду скади и ждет.
Я тряхнула головой и приказала себе не думать об охотнике.
На крыльце было светло, тихо и мокро – пол покрывала каша из снега, которую нанесли незваные гости. А на ступеньках, опиравшись о перила, сидел Влад. Он выглядел задумчивым, меланхоличным даже, и у меня даже возникла мысль оставить его одного – все же иногда человеку нужно побыть одному, подумать. Если бы не…
– О боги! – выдохнула я и кинулась к нему со всех ног. – Что случилось?
Выглядел Влад прескверно: рассеченный висок, кровь тонкой струйкой стекает по щеке и капает на воротник, глаз заплыл, и черты лица исказила жуткая гематома. Левую руку он прижимал к животу – видно было, что шевелить ею Владу больно.
– Немного повздорил с твоим братцем, – криво усмехнулся он и поморщился.
– С Эриком? – растерялась я. – Но… почему? То есть…
– Глупый вопрос. У нас лишь одна причина для разногласий.
– Она…
Горько стало, и горечь я усилием воли попыталась спрятать. Не знаю, удалось ли, но, думаю, Владу в тот момент было не до меня. И мои тогдашние переживания его трогали мало – своих было достаточно.
– Она, – кивнул он и тыльной стороной ладонь вытер кровь с лица.
– Что случилось? Что она опять натворила?
Обида обратилась злостью на Полину. Ну почему она всегда делает что-то, от чего страдают люди?! Страдает он…
– Она – ничего. Я натворил. Не сегодня – некоторое время назад. После их венчания. – Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. – Думал, докажу ей… Многое докажу.
– Что ты сделал?..
В груди стало горячо от нехороших предчувствий. Я, конечно, не пророчица, но предчувствия редко меня подводят, особенно, если дело касается Влада.