Тогда муж Линды решил наказать ее за измену, и выбрал третий способ…
Слава богам, я не присутствовала при исполнении приговора, а то, наверное, сошла бы с ума. Однако, племя нерли в полном составе собралось у очага, и соплеменники наблюдали, как обманутый муж высекает кнутом узоры на узкой спине неверной жены…
Потом, через несколько лет, когда мы с Эриком гостили у нерли, я случайно увидела обнаженную спину Линды – вязь уродливых шрамов от шеи до ягодиц. Ежедневное напоминании о том, как жесток мир, если ты нарушаешь его законы.
После случая с Линдой Эрик прекратил спать с пророчицами.
До Полины.
И теперь вот она…
Кирилл лечил Влада, исцеляя даром сломанные ребра и поврежденную голову, а я просчитывала в уме варианты дальнейшего развития событий. Эрик никогда не был жесток с женщинами, и тот брат, которого я знаю, скорее всего, выберет первый, наименее болезненный способ наказания. Отречется от Полины, перестанет замечать, но не бросит как вождь. Она останется под защитой скади, и не будет выброшена за борт в столь опасное время. Наверное, он даже разрешит ей общаться с сыном…
Брат, которого я знаю.
Что сделает чудовище из подвала?
Если Эрик изменится, превратится в монстра, которого я помню, если тот монстр поглотит его, что он прикажет брату сделать с неверной женой?
– Похоже, я облажался, – тихо сказал Влад, когда Кирилл ушел.
– Похоже на то, – согласилась я.
– Сейчас не время для ссор. Первые здесь. Даже меня пробрало, веришь? Когда я увидел Гарди…
Я кивнула.
– Полина нужна нам сейчас, как никогда. И ее дар, и сольвейги, с которыми у нее связь.
Нужна. Нам всем – чтобы противостоять Первым и охотникам. Чтобы выжить.
Нужна ли она Эрику?
– Поговори с братом. Меня он не станет слушать. Ее, скорее всего, тоже. Да и не будет она оправдываться, уж я-то знаю. Скорее, еще больнее сделает своими разговорами. Любительница правды. Черт…
Влад поморщился, трогая разбитый висок.
А я думала, как буду говорить с Эриком… Будто он станет меня слушать. Эрик никогда не воспринимал меня всерьез. Я была его сестрой и его дополнением, хвостиком, вечно следующим за сильным родственником. Мне кажется, даже когда он готовил меня править, на самом деле не видел на месте главы племени…
Что я скажу ему – мужчине, которого предала любимая? Как уговорю быть мягче, слушать разум, а не сердце? Я, которая постоянно давала понять, что не верю в их будущее, которая убеждала Эрика, что Полина любит Влада, и это навсегда…
Что я ему скажу сейчас, когда мои пророчества сбылись?
– Хорошо, – прошептала я в ответ.
Влад молчал и смотрел в окно. На улице разгорался рассвет. Серое, затянутое густыми тучами небо, ветви деревьев с налипшим на них снегом, ощетинившуюся прутьями ограду. Погода вторила состоянию души – мрачная, холодная, липкая зима. Даже свет ламп тускнел из-за этой мрачности. Словно предсказание скорого конца, словно…
Первые.
Ощущение обреченности вползло в меня медленно. Если Гарди пришел, значит, Хаук тоже где-то рядом. Ищет Херсира. Когда он поймет, что можно приманить его на нашу с Эриком кровь? Когда придет взять свое?
Чтобы отвлечься от этих мыслей, мне нужно было говорить.
– И как тебе Гарди? – спросила я.
Влад пожал плечами.
– Обычный. Свихнувшийся ясновидец, потрепанный весь, дерганный. Если бы не показал Эрику… то, что показал, я бы вообще не догадался, что это – Первый.
– Что теперь будет? Я имела в виду нас. Как не вовремя ваша эта ссора!
– Ну уж что есть. – Влад потер пластырь на разбитом виске и отвернулся.
– Эрик может выгнать атли из дома!
– Он не станет. Уверен, твой брат понимает, насколько сейчас важно сохранять альянс.
– Хорошо, не станет. Но что если Эрик меня не послушает? Ты подумал, что он сделает с ней?
– Да не было ничего! – взорвался Влад, встал, прошелся к окну и оттуда посмотрел на меня пронзительно, резко. – Почти ничего. Я был зол, она растерялась. Все вышло спонтанно.
– Ты с ней спал?
– До этого не дошло.
– Хорошо, потому что…
– Не помешала?
Вопрос прозвучал дико неуместно, и мы с Владом синхронно обернулись. В проеме открытой настежь двери стояла Алиса и улыбалась. От улыбки ее – торжествующей, дерзкой – похолодело в груди.
– Я и представить не могла, что женщина может быть настолько глупой!