Он слабо улыбнулся и оставил меня одну, в ореоле его запаха, такого манящего, и такого недоступного.
Через несколько дней приехали Рик и Лили из андвари, племени сумасшедшего жреца, который открыл портал для Первых. Эрик не хотел давать им защиту, но Дэн поручился за этих двоих, и брату пришлось согласиться. Богдан жил в нашем доме, но лечить Гарди никто не торопился, и у меня появилась мысль, что Эрик специально откладывал ритуал.
В мире хищных существует негласное правило: мужчина и женщина обмениваются кеном только на супружеском ложе. Бывали случаи, конечно, когда жизни хищного грозила опасность или он был на грани истощения, и тогда кто-нибудь мог поделиться и тем самым спасти жизнь соплеменнику, но такие случаи редки. Обмен закреплял ритуал венчания, и все относились к нему как к части интимной близости мужа и жены.
В ту ночь, у андвари, Влад с Полиной обменивались кеном. Думаю, именно это разозлило Эрика, а не сам поцелуй, хотя поцелуй тоже, но факт того, что частичка Влада осталась в его жене, бесспорно взбесила Эрика. Сейчас ему предстояло добровольно согласиться на обмен. На длительное вливание, ведь на излечение Гарди наверняка уйдет много кена.
И Эрик медлил. Делал вид, что выжидает удачного момента, но удачные кончились. Остались лишь те, которые должны помочь нам выжить. И терять их глупо, но судить Эрика я не могла.
Но однажды он спустился в гостиную с каменным лицом и оповестил всех:
– Завтра мы поедем в город. С утра собираемся в кабинете, чтобы обсудить детали.
Все затихли, тишина наползла вязким покрывалом, не пропускающем звуки извне.
А Эрик развернулся и вышел за дверь, оставляя нас, оглушенных известием, а я подумала, что там, наверху, наверное, его жена наедине с другим мужчиной совершают древнейший в жизни хищных ритуал, сближающий их настолько, насколько вообще возможна близость.
С моим мужчиной, поправила я себя мысленно. С мужчиной, которого я хочу.
– Что-то Эрик сегодня не в духе, – заметил Богдан. Он смотрел на меня и ждал, а я не понимала, чего именно, а когда я не понимаю, всегда нервничаю. Наши странные диалоги начали привлекать внимание жителей дома, не хватало еще, чтобы Эрик заметил. Ему и так хватает переживаний, и я подавила желание подняться наверх и проконтролировать, чтобы те двое не нарушили границ. Если там осталось еще, что нарушать. Если они уже не…
Каждый нерв звенел, и мелодия выходила фальшивой.
– Куда это он ушел?
Богдан не отставал, и излишнее внимание раздражало. Дверь примерзла к стене, и я даже подумала выйти вслед за Эриком, найти его и успокоить. Хотя, успокоить вряд ли получилось бы. Просто быть рядом. Иногда просто нужно, чтобы кто-то был рядом и молчал. А не галдел на ухо, как Богдан.
– Не твое дело! – огрызнулась я.
А потом распахнулась входная дверь. Скрипнула колесиками дорожная сумка, затертая от частых путешествий, и порог переступили ноги в начищенных до блеска черных туфлях.
– Антон! – радостно воскликнула я и бросилась к двери.
Антон был правой рукой Эрика и моим приятелем по ночным посиделкам над бумагами. Он – тот, на ком держалась денежная империя скади, кто, улыбаясь сквозь усталость и недосыпание, делал все, чтобы нам было что есть и что надеть. То есть обеспечивал финансовую стабильность семьи. И только за это его можно было бесконечно благодарить.
Но у нас с Антоном была своя, уходящая в дебри прошлого, история. Дело в том, что он – единственный, кто действительно поддержал мое решение во время прошлой войны. И единственный, кто бросился меня спасать, когда Тамара и Роберт спровоцировали Мартина на нападение.
Уже после, когда Эрик вылечил меня, я долго восстанавливалась, лежа в кровати. Антон приходил ко мне каждый день, приносил бульон и говорил, как ему жаль. Он – единственный, кроме Влада и Эрика, кто сидел у меня на кровати часами. Единственный в скади, кому я верила безоговорочно.
Жаль только, что ему много времени приходилось проводить в разъездах. Иначе мне не было бы так одиноко.
– Я так рада, что ты здесь!
– И я рад. – Он лучезарно улыбнулся, отпустил ручку дорожной сумки и крепко меня обнял. – Скучал очень.
– Мы тоже скучали. Я боялась за тебя – ты был там один. А Хаук…
– Хауку я не нужен. Вот ты – другое дело.
– Всего лишь кровь, – отмахнулась я. – Больше ничего ценного.
– Ошибаешься, – возразил он. – В тебе ценно все.
– Да ты поэт, – наигранно восхитился Богдан, невесть откуда взявшийся рядом с нами. И когда только подошел? – Мы не договорили, блондиночка.
– Ты еще кто такой? – нахмурился Антон, шагнул вперед и одновременно задвинул меня за спину, как тогда, когда…