Стало как-то тоскливо и на душе заскреблись те самые кошки – видимо, как и пресловутые мурашки, они тоже существуют. Не нужно было, наверное, на них смотреть. Вообще, смотреть на любимого, который занят интимными вещами с другой женщиной – себе дороже. Но любопытство пересилило тоску.
Стою и смотрю. На сомкнутые руки и переплетенные пальцы. На вмиг порозовевшие щеки Полины, которая то ли не пытается, то ли не в силах сдержать удовольствия. На довольное и в то же время настороженное лицо Влада, который старается не коситься в сторону Эрика. Я тоже не рискую смотреть на брата, оттого все сильнее проникаюсь интимностью и древностью развернувшейся сцены. И ревную – куда уж без этого. Жаль, я не умею исцелять ясновидцев. И кеном из ладоней стрелять не умею. Видений тоже нет. Провал по всем фронтам, в общем.
Остается наблюдать со стороны. Жевать губу и пытаться дышать.
Это всего лишь обмен. Они и раньше менялись. И не стоило ей завидовать, однако… завидовалось как-то само, против воли. Или же воля у меня не настолько сильна.
Героическим усилием я все же перевела взгляд на Эрика, и поняла, что мои переживания – ничто по сравнению с тем, что испытывал в тот момент мой брат. Эрик пялился на них жадно, будто впитывал каждый жест, каждую эмоцию. И в темных узких зрачках его танцевал огонь демона, живущего внутри. Он мог вырваться каждую секунду – я видела, как тяжело брату сдерживать растущее внутри безумие, пульсирующий сгусток инородной силы, которая стремится поработить.
Он был один на один со своим зверем. И никто не смог бы помочь или посочувствовать. Вождь должен уметь держать лицо. И отказываться от главного в угоду высшей цели. Цель эта замерла в недоумении, не отрывая взгляда от руки Полины, будто приклеенной к его животу. Другая ее рука тонула в ладони Влада…
Наверное, это длилось недолго, но мне показалось, прошла вечность, прежде чем они, наконец, разомкнули руки и прервали самый интимный для хищных ритуал. А я, наконец, смогла выдохнуть. Отвернуться. И наткнуться на хмурый и настороженный взгляд Богдана.
Вот только его ревности мне сейчас не хватало! Своей едва не захлебнулась, а тут он – с добавкой. Злится – по лицу видно. Злится на меня… За что?
Полина рассмеялась – громко, заливисто. Так смеются от минутного счастья дети. Это, наверное, Эрика и добило – не сам обмен, а ее реакция. Он выпустил Гарди, опустил руки и сжал кулаки.
Несколько мгновений мне казалось, он ударит Влада. Убьет, бесспорно – в гневе Эрик силу редко контролировал. Заныло слева, в районе лопатки. И в глазах потемнело, на секунду, правда. Потом очертания предметов снова стали четкими. Впрочем, лучше бы не становились – ненавижу бардак, а квартиру Богдана реанимировать было невозможно. Проще вынести на помойку вместе со стенами…
Полина прекратила смеяться, ее лицо исказила мучительная гримаса, ноги подкосились, и Эрик едва успел подхватить ее на руки. Вмиг усмирив зверя, он снова стал знакомым мне Эриком – заботливым и сильным. Усадил жену на стул и велел Робу приготовить карое – напиток, поднимающий тонус хищного. Благо, нужные травы Роберт с собой захватил и вскоре загремел посудой на кухне. Там скорее всего полная антисанитария, как бы не отравилась Полина приготовленным карое…
Богдан нашел в шкафу клетчатый плед, и Эрик укрыл им Полину по пояс.
– Смотри на меня, – велел строго, но ласково. – Не закрывай глаза, слышишь!
Не уверена, что она его слышала. Что она хоть что-то слышала в тот момент – такой отстраненной выглядела пророчица. Кто-то испуганно шепнул слово «истощение», но потом она застонала и вроде бы очнулась. Поводила мутным взглядом по комнате и находящимся там людям и снова закрыла глаза. Время тянулось резиной, воцарилось тягостной молчание, лишь Гарди тяжело дышал.
И только когда Роб принес из кухни чашку с дымящимся отваром, Лив плавно подошла к Гарди, коснулась плеча. Влад выдохнул и отвернулся от Эрика и Полины.
– Выпей. – Брат поднес к ее губам чашку и заставил сделать глоток. Она пила и отчего-то плакала. А Лив гладила Гарди по плечу и периодически спрашивала:
– Ну?
Гарди молчал. Дышал тяжело, упирался ладонями в стену, и узловатые пальцы ясновидца царапали обои. В итоге мне самой уже хотелось спросить его об этом «ну», но я скромно молчала и выдерживала взгляды Богдана. Молчаливая битва разгорелась у нас не на шутку. Он стрелял глазами, я – уворачивалась.
Но тут Лив, наконец, не выдержала и выкрикнула истерично: