– Гарди!
И ясновидец повернулся к нам.
Осознанный взгляд. Удивленный, правда, но вполне разумный. И движения совсем другие – исчезла сутулость и угловатость. Он расправил плечи и посмотрел на свою спутницу. Покачал головой и сказал:
– Нехорошо все это.
Повернулся к Эрику и добавил:
– Плохи дела!
Великую истину открыл, ага. Будто мы не в курсе. Будто не для этого мы здесь, в грязной квартире со спертым воздухом, который даже относительно свежий ветерок с улицы не способен разбавить.
Эрик, похоже, принял правила игры и сделал серьезное лицо.
– Надежда есть?
Гарди театрально вздохнул и закатил глаза. Признаться, сумасшедшим он смотрелся куда интереснее, теперь же напоминал одного их тех самых умудренных опытом, а на деле оторванных от жизни людей, которые любят поучать, но сами ничего в жизни не добились.
– Он придет за вами, – сообщил Гарди известную истину. – Он знает о ваших пророках и придет раньше, чем вы ожидаете. Многие умрут, и тогда ты…
– Мы в курсе, – раздраженно перебил Эрик, не давая ясновидцу окончить фразу. Жаль, мне бы хотелось узнать, какой у Эрика план. – Но в том раскладе не было тебя.
– Тебя сначала тоже не было.
– Ты можешь просить Хаука отступить, – предложил Влад, оборачиваясь и вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Я только сейчас заметила – он тоже вымотался. Отдал слишком много кена, чтобы выглядеть невозмутимым. Но храбрился и делал вид, что ему все нипочем. Типичное для него поведение.
– Кто я такой, чтобы просить посланника богов?! – возмутился Гарди.
– Мертвых богов, – уточнил Влад. – Этот факт нам точно известен.
– Он не станет меня слушать. Хаук пришел убивать, и это будущее я не в силах изменить. Я вижу его, как и будущее каждого из вас. Теперь, когда я здоров, то могу отличить правду от вымысла. Он повернулся к Лив и торжественно произнес: – Я видел Херсира на горе молитв. И тебя видел. Придешь каяться и плакать. Омоешь камень слезами, и земля примет твою жертву.
Лив вздохнула и театрально приложила ладонь к груди.
– Ты, – продолжал Гарди, указывая пальцем на Мирослава, – потеряешь людей на этой войне, но сам будешь жить. А ты, – ясновидец повернулся к Алексу, жрецу Мирослава, – умрешь. Это я вижу четко.
– Нет, – покачал головой Мирослав. – Он не умрет. Я не позволю.
Первому, похоже, было плевать на наши страхи и переживания. Пророчества, живущие у него внутри, желали выплеснуться и явиться миру, потому он посмотрел на Глеба и сказал:
– Стирающий грани за них не выйдет. Я вижу уютный дом, клетчатые занавески и слышу детский смех за стенами, куда не приникнет враг. Твой сын будет сильным и научится видеть, как Гуди.
Сольвейг. Гарди напророчил Глебу сольвейга, а это значит, у них с Никой все сложится хорошо. Они выживут, создадут семью и, что бы там ни говорил Богдан о несовместимости наших видов, Глеб и Ника найдут счастье.
Хоть кто-то.
Мне отчего-то стало страшно слушать дальнейшие предсказания Гарди. Нет, я не боялась, что он напророчит мне смерть – отчего-то я была уверена: эту войну мне не пережить. Но вот будущее Влада, каким бы оно ни было, знать не хотелось. Особенно, если это будущее безрадостно. Несмотря ни на что, он оставался тем человеком, которому я желала счастья. Пусть не со мной, но я никогда не претендовала… А то, что было – блажь, капризы, и даже хорошо, что не сбылось. Я бы не хотела, чтобы он был с той, которая не сможет сделать его счастливым.
– Ты сделаешь выбор и, наконец, простишь, – сухо объявил ясновидец Роберту. – Прощение очистит тебя, но с той, на кого ты затаил обиду, вас разведет время.
Или смерть, подумала я. Ведь обижен Роб именно на меня. Понять бы еще, за что.
– Потерянная девочка осмелеет, – усмехнулся он, глядя мне прямо в глаза, и от его слов стало тяжело в груди. Мне показалось, не только взгляд Гарди остановился на мне, но взгляды всех остальных присутствующих в комнате. В том числе, Богдана – его внимание особенно мешало сосредоточиться и сделать безразличный вид. – Хорошо, что у нее древняя кровь, иначе смелость привела бы ее к смерти. И осторожный мальчик это знает.
Вообще, за туманные изъяснения ясновидцев нужно наказывать. Как именно наказала бы Гарди, я на тот момент не придумала, но раздражение сдерживала с трудом. Он говорил о смерти, улыбаясь, будто нес тайное знание в массы, и ему не терпелось этим знанием поделиться. И, пока Алекс растерянно водил глазами по комнате, ясновидец уже выдавал пачками непонятные фразы, видимо, ожидая, что за это ему будут благодарны.