– Ты совсем слаба, – покачала головой Ника. – Питалась, небось, давно?
Еще и издевается! Что бы там ни говорил Богдан, как бы ни называл наш образ жизни, но питаться нам нужно, чтобы дышать. Я не выбирала, кем родиться. Между прочим, чтобы выжить, он согласился на благодать. Но ладно, Богдан, он хотя бы нас ненавидит, но она… Ника живет с Глебом, неужели не понимает, насколько нам необходим их кен?
Ника насмешливой не выглядела, наоборот, на ее лице застыла жалобная маска. Этого еще не хватало – чтобы ясновидцы меня жалели!
– Я в норме, – выдавила я из себя единственную приличную фразу, что пришла на ум.
– Значит так, план такой, – решительно заявила она, – сейчас я показываю тебе нужные трюки, ты повторяешь и стараешься запомнить. А затем ты возьмешь мой кен.
– Прости, что?! – Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. У меня от изумления даже щеки занемели и кожу начало покалывать, словно на морозе. – С ума сошла?
– Даша, – вкрадчиво сказала Ника и закатила глаза, будто объяснять мне что-то было выше ее сил. – Сама подумай, ты слаба. Ну чем ты поможешь, когда Хаук действительно придет, если жила твоя почти пуста? А я через пару часов восстановлюсь, мне не привыкать.
Пара часов – это немало. Да мне Богдан голову открутит, если соглашусь! Наверное, будь его воля, он посадил бы меня на безясновидную диету и заморил голодом. Ну а что, вдруг я по волшебству превращусь в человека и меня не нужно будет ненавидеть.
– Нет, – решительно ответила я и на всякий случай отступила от нее на шаг. – Мне хватит кена.
– Из-за Богдана переживаешь? – догадалась она. – Не стоит. Он в курсе.
– Странно, что он позволил тебе вообще об этом заикнуться. Думаю, логичнее было бы приковать тебя к батарее и не пускать ко мне, пока дурь не выветрится.
– Богдан мне не хозяин, – гордо заявила Ника, упрямо вздернув подбородок.
– А он об этом знает? Уверена, он думает, что все вы под его защитой.
– У него сестра погибла, – грустно поделилась ясновидица. – Оттого он такой… Он несчастный, Даша.
– Мне очень жаль его сестру, но я не стану меньше хищной от того, что он мне выскажет.
– Дай ему шанс. Раз уж сами боги вам его оставили.
– Ты о чем? – подозрительно прищурилась я.
– Гарди разве не говорил? – она мне подмигнула. – Тебе повезло с предками, потому ты не умрешь, если вы… – Ника смутилась и отвела взгляд. – В общем, ты поняла.
– Кровь Херсира… – догадалась я. – Так вот о чем он говорил!
Получается, зря Богдан боялся, и я бы не умерла, если бы мы занялись любовью. Забавно. Только мало похоже на правду, особенно, если верить моему опыту. Я помню, что происходит с хищными после контакта с охотниками – насмотрелась в прошлую войну. Перед глазами встал стеклянный взгляд мамы Эльвиры, и разорванная юбка, задранная почти до талии… Секс с охотником – всегда смерть, это непреложная истина. Вряд ли кровь Херсира меня спасет.
Но Ника говорила уверенно, а еще Гарди пророчил…
Бред! И о нем нужно забыть, как можно скорее.
– Неубедительный аргумент, – поделилась я с Никой своими сомнениями.
– И тем не менее, я видела кое-что из вашего будущего.
Я всмотрелась в ее серьезное лицо. Вроде не врет, действительно верит в то, что говорит. Могу ли я поверить? И надо ли оно мне?
– Хорошо. – Я тряхнула головой, пытаясь выбросить порочные и неуместные мысли. – Будь по-твоему. Я действительно давно не питалась, и кена во мне не так уж много, чтобы отказываться от заманчивого предложения. Показывай свои фокусы и покончим с этим.
Ника заговорщически усмехнулась и взяла меня за руку…
…Я лежала на кровати, пытаясь унять сердцебиение. Смотрела в потолок, раскрашенный аляповатыми разводами и улыбалась. Не помню, когда мне в последний раз было так хорошо. По телу разливалась приятная истома, кончики пальцев пощипывало, перед глазами плясали разноцветные мошки, а в жиле плескался кен. Много кена. Какой же он удивительный у этой Ники!
Как она ушла, помнилось плохо. Я опьянела почти сразу, сильно сжала длинные пальцы ясновидицы и, к своему стыду, застонала от удовольствия. На границе сознания мелькнул обрывок памяти: расфокусированный взгляд Ники сосредоточился на моем маникюре, а губы зашевелились, бормоча какую-то ахинею. Я с трудом переносила вид выпитых ясновидцев – на душе тут же делалось скверно, и приходилось устраивать часовые аутотренинги, объясняя себе, что иначе мне не выжить.