– Почему?
Нужно было это услышать от него. Богдан не станет юлить, как Влад – скажет прямо. За эту прямоту, граничащую с хамством, он мне и нравился.
– Потому что Гарди может ошибаться, – сказал он уже спокойнее. – И если вдруг… ты умрешь.
Так он не презирает меня, а боится причинить вред? Я готова была рассмеяться от радости и зацеловать его до обморочного состояния.
– У нас нет причин не верить Гарди, – улыбнулась я.
– Он был чокнутым несколько тысячелетий, блондиночка. Опасно верить подобным типам.
– Мы тоже чокнутые, раз здесь вдвоем.
– Ты права, – расплылся Богдан в улыбке, целомудренно поцеловал меня в лоб и уложил голову себе на плечо. Пахло пылью и красками, пятно света плавно покачивалось у наших ног, плеча Богдана касалась простынь, накрывающая большой, в человеческий рост, холст.
Мне хотелось говорить с ним – неважно, о чем. Звук его голоса наполнял меня волшебством и радостью. Я не привыкла к такому, но ощущения мне явно нравились.
– Как ты нашел Лив и Гарди? – спросила первое, что пришло в голову.
– Они меня нашли. Ввалились в квартиру посреди ночи, и Лив заявила, что я могу ей помочь. Я не мог упустить такой шанс, это была судьба.
– Ты обещал ей найти Херсира?
– Ну а что мне было делать? Не прогонять же таких гостей. К тому же, тогда я уже понял, что не выживу один. Хаук убивает охотников-одиночек в первую очередь.
– Я рада, что ты пришел к нам, и он тебя не убил.
– У него еще будет шанс, – усмехнулся Богдан.
– Если мы выживем, то обязательно попробуем. Обещай мне!
– Обещаю.
Я уснула у него на руках, и впервые за долгое время спала сладко, как ребенок. В последний раз я так спала еще в детстве, когда родители были живы, а будущее казалось прекрасной сказкой.
Потом я поняла, что сказок не бывает. Но это не значит, что мы не можем их себе придумать.
Глава 14. Хаук
Разбудил меня крик – отчаянный, истошный. От резкого пробуждения я подскочила, ударилась головой о что-то твердое, не удержалась на ногах и, поскользнувшись, рухнула на пол. Бедро тут же пронзило ослепительной болью, перед глазами поплыли багровые круги.
Мне помогли подняться, поддерживая за локоть.
– Больно? – спросил Богдан, и я кивнула. Выглядел он взъерошенным и заспанным. И таким же растерянным, как и я.
– Что-то случилось, – констатировал он.
– Вниз!
Я рванула прежде, чем он ответил. Лишь бы успеть, лишь бы не опоздать! Чего я испугалась, толком объяснить не могла, но точно знала: мне нужно защитить Алана.
На чердачной лестнице снова поскользнулась, но удержалась, схватившись за перила. Теперь болело еще и плечо. Обычно пустынный коридор третьего этажа заполонили люди. Они бегали, метались, перекрикивались, но что заставило их стать похожими на жуков на раскаленной сковородке, понять не удалось.
Я схватила за руку перепуганную ясновидицу и, заглянув прямо в глаза, строго спросила:
– Что произошло?
В ответ она залепетала нечто невнятное, скользнув по моему лицу расфокусированным взглядом.
– Говори! – выкрикнула я, стараясь привести ее в чувство, отчего она замолчала, осоловело уставилась на меня глазами-блюдцами и задрожала, будто увидела перед собой страшного зверя, готовящегося нападать. Темная челка упала на бледный лоб, из хвоста беспорядочно торчали пряди.
– Даша, – мягко сказал Богдан, положа руку мне на плечо.
– Что?! – Я развернулась к нему, понимая, что сама дрожу сильнее, чем паникерша-ясновидица.
– Хаук пришел.
Он произнес это спокойно, но от этих двух слов у меня по позвоночнику пополз холодок. В голове стало удивительно пусто, в груди гулко стучало сердце.
– Нужно идти. – Богдан отцепил меня от насмерть перепуганной ясновидицы и слегка подтолкнул в сторону лестницы.
Я пошла. Спустилась на второй этаж, где тут же натолкнулась на решительно настроенную Полину. Алан обнимал ее за шею и испуганно молчал. Малыш не плакал, но нижняя губа подрагивала, будто он вот-вот разревется. Тоже мне, мамаша! Попридержала бы свой энтузиазм при ребенке-то.
– Возьми детей и отведи в подвал, – велела пророчица, без сожаления передавая мне Алана. – Обнови защиту. С тобой будет Ира, на всякий случай.
Я кивнула и уткнулась носом в пахнущую клубничным шампунем макушку.
– Все будет хорошо, – как можно ласковее шепнула племяннику в ухо, он обнял меня пухлыми ручонками и засопел в шею. Испугался, бедненький. Дети всегда чувствуют эмоции, а от Полины за километр разит ужасом. Я тоже боюсь, но передавать свой страх ребенку – преступление.