– Гарди, нам пора! – настаивал Эрик.
Ясновидец обернулся, мазнул по брату рассредоточенным взглядом.
– Глупая затея, – выдал вердикт. – Шансов мало.
Я не могла с ним не согласиться. Чего мы только ждем от этой бессмысленной идеи? Хаук не отступит – не для того пришел.
– Но они есть, – воодушевленно возразил Эрик. Всегда знала, что он немного того. А как еще иначе можно объяснить странное желание вытащить нас на улицу?
– Я готов, – смирился Гарди и опустил глаза в пол.
Эрик тут же обернулся к предводителю ясновидцев.
– Со мной пойдут десять человек, – сказал Гектор.
– Из скади выйду я, Роберт, Лариса, Полина и Дарья, – объявил Эрик.
Шум в ушах усилился, и дальнейший состав делегации в памяти сохранился плохо. Ничего, там разберусь, на месте. Сейчас главное – не упасть в обморок, не опозорить древнее имя и не менее древнюю кровь, чтоб ей пусто было!
Мирослав отговаривал Алекса, которому не так давно Гарди пророчил смерть, но Алекс улыбался и шутил, словно вовсе не умирать шел. Нас собралось немало – несколько десятков. Термоядерная смесь из видов, ни за что бы не подумала, что буду в одной армии с охотниками. Впрочем, мысли о том, что однажды одного из них захочу раздеть и изнасиловать, раньше тоже не допускала. Даже в смелых мечтах.
Я пыталась прийти в себя и вернуться в реальность, преуспела лишь в том, что зубы перестали стучать. Ладони покрылись липким потом, и приходилось вытирать их о джинсы. Помогало ненадолго. Я ловила беспокойные взгляды Богдана и отвечала нервными улыбками. Его, похоже, не проняло.
Потому, когда мы вышли на крыльцо, он будто бы невзначай коснулся моей руки.
Похолодало. Ветер рвал ветви деревьев с набухшими почками, крутил воронками прошлогодний мусор, трепал волосы, бросая пряди в лицо. Ника подошла ко мне, молча встала рядом, с другой стороны от нее пристроился Глеб, крепко держа свою женщину за руку. Влад стоял чуть впереди, ни на шаг не отступая от Полины, готовый защищать ее до последнего вздоха. Я сверлила взглядом его макушку и убеждала себя не злиться. Не ревновать. Забыть о том, что он вообще мне нужен, как воздух. Без мужчин можно прожить, долгие годы одиночества убедили меня в этом непримиримом факте.
Эрик возвышался глыбой в нашем странном сборище смертников. Рядом с ним Полина казалась ребенком – маленькая, тонкая, как тростинка, и хрупкая до безобразия. Внешне они смотрелись рядом забавно, скорее, как отец и дочь, чем как возлюбленные. Отчего-то именно сейчас это бросалось в глаза.
Она замерла на последней ступени крыльца, устремляя взгляд в небо, будто старалась высмотреть там знак, благословение богов или что-то еще, но небо лишь хмурилось и сыпало мелким противным дождем.
Небо молчало. Хаук скалился в нескольких десятках метров от нас, и его светящиеся щупальца лениво шевелились в прошлогодней траве.
– Скоро начнется, – шепнула мне Ника, – приготовься.
Я кивнула, сосредоточилась. Нащупала тонкий пока, но крепкий купол защиты, разворачиваемый Ларисой и Гектором. Жила откликнулась, кен вскипел, пробегая по венам. Пару знакомых с детства пассов, и купол уплотнился, налился силой.
Алиса хмыкнула – то ли хвалебно, то ли пренебрежительно, сразу и не разберешь.
– Пора, – скомандовал Эрик и шагнул вперед. К Хауку.
Купол защиты подался за ним, и мы, как заведенные кем-то фигурки солдатиков, ступили следом. Пахло прелыми листьями и отголосками ушедших морозов. Ветер предательски забирался под воротник, холодил затылок.
Мир утонул в молчании – тревожном, оглушающем. Слышны были только шаркающие шаги и рваные вздохи. Один Гарди, казалось, вовсе не нервничал – ни скованных движений, ни страха на лице, лишь усталость – вековая, изнурительная. И ни капли веры в победу.
Мы продвигались медленно, и это нервировало. Быстрее дойдем, быстрее поймем, получится или нет. Толку в этой тягомотине? Богдан, казалось, соглашался с моими мыслями – бросал Эрику в спину пламенные взгляды, словно поторапливал.
Хаук оставался неподвижен, лишь наглая ухмылка растянулась шире, обезобразив и без того уродливое лицо.
– Привет, Хаук, – спокойно сказал Гарди, когда мы, наконец, дошли.
Вблизи лицо охотника было еще безобразнее и мрачнее. На широких скулах играли желваки, на лбу омерзительно вздулись неровные линии вен. Хаук окинул нашу делегацию презрительным взглядом и прямо посмотрел на своего древнего собрата.