Он смотрел на меня и шел. Это было как в замедленной съемке в жутко пафосном фильме. Брызги, грязь, порванная одежда, герой – обессиленный, почти добитый. И разъяренный враг. Сцена развязки. Только вот у меня, в отличие от киношных героев, не проснется второе дыхание. А если бы и проснулось, я не воин, не отобьюсь.
Хлесткое щупальце пронеслось перед лицом, и я будто нырнула в прошлое…
Ноябрь. Похолодало рано, даже снег выпал – липкий, хрустящий. Луна светила ярко, но небо казалось черным, глубоким, с россыпью мелких звезд. Я куталась в шубу и пялилась на резную массивную дверь цвета красного дерева – откладывала визит, как могла. Нет, мне не доставляли такой уж дискомфорт ежемесячные отчеты. Скади платили по счетам исправно, и с Мартином никогда не возникало проблем. Но в тот день входить отчего-то не хотелось. Предчувствие?
Широкий холл резиденции охотников был светел. У дальней стены в кадках стояли высокие фикусы, отблескивая отполированными листьями. В углу притаился серый кожаный диван. Широкая лестница вела на второй этаж, где разветвлялась на два коридора. Дальше лестница сворачивала и поднималась на третий – последний – этаж. Вторая дверь слева – приемная, там проводятся ежемесячные сборы.
Стеклянный потолок, дубовый стол у стены, пачка бумаг в левом углу, открытая крышка ноутбука. Много пространства – Мартин как-то признался, что страдает легкой формой клаустрофобии.
Тут редко что-то меняется. Хозяин кабинета обычно сидит в удобном кожаном кресле, делает приглашающий жест указательным и средним пальцем, а когда я вхожу, предлагает чаю.
В тот день Мартина в кресле не было – он замер в углу и, когда я вошла, скользнул по мне предупредительным взглядом. Роберт и Алла удерживали заклинаниями двух охранников, те, корчась, стонали на полу. Тамара воинственно пялилась на Мартина и, казалось, готовилась нападать. Кудряшки ее топорщились во все стороны, глаза безумно блестели. Я отметила еще десятерых скади по периметру стен. Как же… что же они тут?..
– Какого… – вырвалось у меня, но Мартин оборвал жестко:
– Входи, Дарья…
Хаук шел, а я ловила губами воздух. Холодный, влажный, с привкусом прелого поражения. А потом картинку охотника от меня отгородили широкой спиной. Я нашла в себе силы поднять голову. Коричневая кожаная куртка, темный затылок. Да ну нафиг!
– Мерзкий зверь! – прокричал Хаук.
Алекс, жрец альва, упал, как кукла, набитая крупой – медленно, с шелестящим звуком. Нелепо раскинув руки, растянулся на грязной земле, уронив голову в лужу. Зачем, ну зачем он полез? Говорил же ему Гарди – помрешь, мол, точно знаю…
Алекс… Я и не общалась с ним толком, ограничиваясь вежливыми улыбками и дежурными фразами. Он не должен был меня спасать. Кого угодно, только не меня!
А потом полыхнуло так, что пришлось зажмуриться – ярко, ослепительно. Выругаться я не успела, меня резко дернули под мышки и потащили к крыльцу. Куртка, мокрая от дождя отдалялась, в глазах двоилось, дышать получалось мелкими вдохами.
– Давай же, блондиночка, – шептали мне на ухо. – Чуть-чуть осталось.
О том, до чего осталось чуть-чуть, я поняла через полминуты, когда меня втащили под козырек крыльца. Мимо Полины, которая, стоя за гранью защиты дралась с Хауком. Ей богу, она била чистым кеном, который белесыми нитями устремлялся к охотнику, опутывал вертлявые щупальца, выжигая глубокие борозды. Из них сочился светящийся кен охотника, отчего щупальца вздрагивали, уходили в сторону. Полина била снова и снова, заставляя Хаука пятиться, отступать.
Она выглядела, как богиня – бледная, красивая, глаза блестят, вся в ореоле этих сольвейговских штучек и цветочного запаха. Ну конечно, с ней ли мне равняться?.. Влад едва взглянул на меня, стоял по ее правую руку и любовался, как она дерется.
А потом мне закрыли обзор.
К нам подбежала Ника, бросилась разминать мои грязные, холодные кисти. Меня усадили на плетеное кресло, кто-то сунул в руки обжигающую чашку с карое, на плечи лег пушистый плед.
– Ну слава богам, ты цела! – выдохнул Роберт совсем близко. Я перевела на него взгляд и увидела лицо – осунувшееся, обеспокоенное. Он меня ни с кем не перепутал?
– Извини, не в этот раз, – не удержалась я от колкости. – Может, в следующий повезет, и ты от меня избавишься.
– Дура! – экспрессивно ответил он и отвернулся. Вот теперь порядок, узнаю Роберта.
– Где Эрик? – прохрипела я, пытаясь встать, но Богдан силой усадил меня назад и ответил:
– Там еще. Живой твой Эрик, что ему сделается?