– …Не защищать. Не драться со скади. Не молиться в одном кругу…
Неправильные, жестокие, они хлестали по щекам. От них дрожали колени и пульсировало в висках.
Отреченному нет пути обратно. Никогда племя не примет его, даже если он сам этого захочет. И навсегда на его жиле останется метка – грубый шрам, который не рассосется никогда. Впрочем, Эрик обратно не собирался. Он прощался с нами. Прощался со мной.
Все же я ошиблась – некоторые слова могут ранить. А иные – даже убить…Теперь я не имею права даже имени его упомянуть. Имею ли право помнить?
– …Отныне я сам по себе. Я не отвечаю больше за то, что будет с племенем после этих слов. Не желаю больше таинства и принадлежности. Я отрекаюсь от скади…
Слева тихо всхлипнула Элен, а Роберт побледнел так, будто из него разом выкачали всю кровь. Эрик смотрел в пол, и на лице его, сосредоточенном и жестком, отражалась боль. Лишь Влад, стоящий в стороне от него, казался совершенно спокойным. Уверенным. И я подумала, как он может, ведь я сейчас теряю брата? Теряю мир…
Элен, наконец, заплакала, а Эрик спокойно сказал:
– Теперь вы можете присягнуть Дарье на верность. Хотя вы не обязаны меня слушать, особенно теперь, но, надеюсь, я сделал достаточно, чтобы уважить мою последнюю просьбу.
– Эрик…
Вместе с воздухом из горла вырвался всхлип. Окончательное понимание произошедшего еще не пришло, но я уже точно знала, что будет дальше. Он уйдет. Он уйдет навсегда, а я…
Мимолетное объятие, поцелуй в макушку.
– Идем. – Эрик обернулся к Владу, протянул руку. – Пора.
– Нет! – выкрикнула Элен, вывернулась из объятий Богдана и вцепилась в Эрика, будто могла его таким образом удержать. – Не уходи. Я знаю, зачем ты идешь. Я знаю и…
– Это мое решение, – перебил он, даже на нее не взглянув. Сбросил ее руку, как надоедливое насекомое, и шагнул к Владу. – Я не намерен его обсуждать.
Элен разрыдалась уже вовсю, не стесняясь. А я… я просто стояла. Смотрела, как Эрик с Владом берутся за руки и исчезают, как клубится вокруг меня народ, как Роберт стоит с закрытыми глазами, обхватив себя за плечи. Впервые в жизни мне захотелось его обнять, отбросив прочь все размолвки. Впервые в жизни его беда была и моей бедой тоже.
Вряд ли он позволил бы… Все так же тикали часы, отсчитывая время до того момента, который Эрик выбрал для собственной смерти. А потом Роберт шагнул ко мне, опустился на одно колено. Посмотрел пристально, но не зло, скорее, понимающе. И сказал:
– Я принимаю твою власть надо мной.
Затем его место занял Антон, а после Эльвира, Лариса, Ольга… Скади.
Они подходили и присягали мне на верность в чужом доме, вдали от источника, и я чувствовала каждого из них – их страх, их боль, их надежды.
Племя, никогда не желавшее моей власти, теперь принимало ее, а единственное, чего мне хотелось – сбежать. Спрятаться на чердаке и вспоминать ушедшего навсегда брата.
Почему мы так редко проводили время вдвоем? Почему отдалились друг от друга? Как я могла быть настолько слепой, не заметить, что он переменился? Что успел стать героем…
От усталости закружилась голова, и я закрыла глаза. Последнее, что запомнила, как кто-то стирал слезы с моих щек.
Когда я успела заплакать?
Глава 18. Лед и пламя
Бежать не получалось. Совсем. Туманный воздух вдруг превратился в вязкое желе и сковал движения, мокрая ткань ночной рубашки облепила колени, босые ступни путались в высокой траве. Над головой смыкались густые кроны старых дубов, предупреждающе шелестели листьями и заклинали прятаться. Тьма окружала, смыкаясь вокруг меня хороводом теней. Звезды погасли, а кособокую луну скрыло мохнатое облако.
За мной гналось чудовище. Когда я была маленькая, верила в чудовищ и всегда проверяла, не спрятался ли кто под кроватью, прежде чем выключить свет и лечь спать. Когда повзрослела, детские страхи позабылись, а сегодня проснулись снова. Сегодня чудовища вышли на охоту, и дичью была я.
Жаль, во сне бегать сложно.
Я не умру, сказала я себе. Не сегодня. Я пережила Хаука, справилась, что мне какие-то выдуманные страхи?
У чудовищ, к сожалению, были другие планы…
Я шла, рассекая густой воздух вытянутыми вперед руками, а он лип к коже, оставляя на ней крупные капли – кровавую росу. Голова кружилась, в ушах шумело, но я все равно шла, потому что знала – в доме они меня не достанут. До дома оставалось около сотни метров, и когда впереди уже забрезжил свет окон гостиной, чудовище настигло меня. На плечо легла костлявая рука, развернула.