Я наблюдал, как со стороны десятиэтажки поочерёдно появлялись фигуры в ярком белом камуфляже, куда лучше экипированные, чем те же патрульные — в штурмовых брониках, с новейшим оружием калибра 9×39, у некоторых за спиной виднелись одноразовые тубусы гранатометов. «Монолитовцы» шли тремя группами: одна заходила в центр стоянки, другие рассредоточились по флангам. Во главе каждой группы стоял командир в экзоскелете, энергично указывая жестами направление движения. Кажется, они даже не пытаются замаскировать командный состав. То есть смерти они не боятся, и в случае, если командир уйдет в покои к великому Монолиту, ему всегда найдут замену. Похоже, старый советский эксперимент, заключающийся в создании «идеального солдата», почти удался. Чем им только мозги промывают…
— Иккинг, — сказал я в рацию. — Остаешься с Астрид на крыше, атакуете только в крайнем случае. Химик, Пригоршня…
— Мы держим вестибюль на первом этаже! — перебил Никита.
— Сойдет. Глеб, прикрываешь меня. Следи за окнами высотного здания, где-то там спрятался снайпер.
Перехватив трофейный “Гаусс”, я направился в крайний кабинет с восточной стороны института. Довольно широкий зал, до потолка заставленный деревянными стеллажами с книгами, скорее всего — бывшая библиотека. Оттуда как раз хорошо просматривалось нужное здание, осталось найти снайпера. Я сел перед окном так, чтобы дуло винтовки не выглядывало на улицу, и стал наблюдать.
Отряды «монолитовцев» вышли на стоянку и открыли неприцельный огонь в нашу сторону. Над головой вжикнула шальная пуля, после чего глухо ударилась в стену за мной. Провокация. Другие пронеслись буквально в сантиметре от меня, заставив чуть подпрыгнуть от неожиданности. Вдох, выдох. Я попытался успокоить бушующее в грудной клетке сердце. Мне сейчас двигаться вообще нельзя, так как тот снайпер тоже сейчас смотрит в прицел, как и я. Вот только у него под наблюдением два этажа, а у меня — десять. Любое движение, пусть даже самое простое — верная смерть.
Наши сейчас бездействовали, и правильно — фанатики сейчас лупят по окнам для острастки, не знают наших точных позиций, и это нам пока на руку. Когда они подойдут поближе, тогда мы и ударим.
— Мы же не будем сейчас оборонять этот дом? — с надеждой спросил Вертухаев — У меня патронов почти не осталось!
— Нет, — ответил Пригоршня. — Ждем подходящего момента для отступления, если мы сейчас выйдем — нас всех изрешетят!
— А, черт! — досадно выпалил Глеб. — Я чувствую, еще год в Зоне, и я уже того… — послышалась возня слева от меня.
Неожиданно сквозь приглушенные автоматные очереди прогремел отчетливый одиночный выстрел.
— А-а! Твою мать.! А-а-а!!! — вдруг завопил мой напарник, заставив меня вздрогнуть. Но от окуляра прицела я не оторвался.
Вспышка выстрела сверкнула с восьмого этажа, третье окно справа. Я не успел направить туда ствол, как сразу ощутил сильный удар в область груди. Выбило дыхание, из глаз вылетели искры, меня опрокинуло на пол. Ну, Крысобой, пора тебе уже на пенсию — совсем невезучий и невнимательный.
Я поднялся на четвереньки. Взгляд остановился на Глебе, тот еще катался по полу, пытаясь скинуть с себя горящий, словно химический «файер», бронежилет. Я подполз к товарищу, расстегнул боковые крепления жилета и снял его через голову.
— Соберись! — встряхнул я Глеба. — Смотри за домом. Видел, откуда стреляли?
— Т-третье окно… В-восьмой этаж… — сказал он, заикаясь.
Значит, не показалось. Через минуту я уже был в соседней комнате, прикрытый рваной занавеской. Наш вояка, похоже, после того как взглянул в глаза смерти, совсем очумел, нужно ему дать время, чтобы в себя пришел.
Я взял на прицел нужный этаж. Как я не догадался! Этот весь хлам в виде шкафов и столов, которым забит оконный проем, на самом деле не просто так там стоит — такая себе импровизированная амбразура. Снайпер бил оттуда.
Я пытался высмотреть что-то в той черноте. Вдруг стрелок уже сменил позицию, и если я выстрелю не туда — вряд ли во второй раз повезёт.
Нет, он не такой умный, как я думал. Из того же окна сейчас торчит дуло СВД, смотрит точно не в мою сторону. Идиот. Кажется, эту дуэль все-таки выиграл я. Нужно было стрелять не в бронепластины, дурак. Палец плавно вдавил спуск, произошел выстрел. Шарахнуло так, что уши заложило, однако вопреки звуку выстрела и моим ожиданиям, отдачи не было никакой. Патрон быстро достиг своей цели. Винтовка врага упала вниз.
И как «монолитовцы» только стреляют из этой пушки? Затычки в уши кладут? Оглохнуть можно!
Несколько замявшись, наблюдая за своей маленькой победой, я не заметил, как мое окно взял на прицел весь взвод «Монолита». Град пуль обрушился на многострадальную трухлявую раму, выбивая оттуда щепки, пробивая бетон. Мой военный товарищ еще сильнее прижался к стене и, кажется, шептал про себя молитву.
— РПГ!!! — раздался орущий голос Пригоршни из рации.
Я бросил винтовку и потащил Глеба вниз. Через секунду за спиной у нас сильно бахнуло, окатило пылью. Во все стороны разлетелись кирпичи, и один из них больно ударил мне в поясницу.
Не обращая внимания на острую боль, я рванул товарища за плечо одной рукой, второй нащупал приклад гаусса и кинулся в коридор.
— Крыс, ты в порядке? — вышел на связь Химик.
— Если можно так сказать… — хрипло ответил я. — Ответный огонь! Бейте одиночными, экономьте патроны…
— Понял!
Раздался слаженный стрекот автоматических винтовок.
— Глеб! — крикнул я, хотя из-за звона в ушах еле себя услышал. — Ты стрелять сможешь?
Вояка резво закивал и поднял к груди АКСУ.
— Тогда за мной к соседнему кабинету!
Мы быстро заскочили на новый рубеж для стрельбы. Дела плохи. «Монолит» нас почти уже в клещи взял, ещё немного, и нам придется отстреливаться на два направления. Кто это у них там такой стратег умный?
Я словил на прицел командира центральной группы. Громила в экзоскелете и с ОЦ-12 «Тисс» за основное оружие. Специально вооружили для боевых действий в городе. Вот только кто?
Гаусс снова саданул по ушам, но уже не так болезненно. Голова командира разорвалась, словно тыква, после попадания в нее из снайперки. Тело, облаченное в тяжёлый костюм, рухнуло на асфальт, заливая его алой кровью.
Не став ждать, пока на меня снова обрушат ураганный огонь, я сменил точку обстрела. Впрочем, моя маленькая диверсия так и не принесла положительных результатов. Враги как работали слаженно, так и работают, только уже под началом нового командира…
Центральная группа продвинулась еще на несколько метров, после чего укрылась и стала прикрывать движение следующей. И в свою очередь, подход последней группы поддерживался уже двумя отделениями. Система, епрст!
— Если так и дальше пойдет — они бросятся на штурм первого этажа! — сказал Химик.
Я словил на прицел еще одного командира. Грохнул выстрел. Враг лишился руки и почти сразу слег с деформацией грудной клетки. Видимо, кости от бешеной энергии пули сжались, раздавили сердце и легкие.
Краем глаза я заметил, что двое пытаются поставить на бетонную плиту пулемет. Определил цель. Спуск. Щелчок. Диод, которого я раньше не видел на левом боку ствольной коробки, горел красным. Патроны!
— Я пуст, прикрой! Пулемет на два часа!
Я ухватился за горячий корпус батареи, нащупал сверху кнопку и быстро отсоединил раскаленный металл, заменив его на новый. После смены диод загорелся зеленым цветом, однако потерянное время дало пулеметчикам шанс развернуться на позиции. Громко затарахтел импортный М240В. Пули веером ложились на второй этаж, не позволяя никому из нас высунуться. Химика и Пригоршню зажали огнем штурмовики.
— Разреши вмешаться! — вдруг послышался голос Иккинга. Парень, по ходу, покорно сидел на крыше и следил за боем.
— Давай! — ответил я. — Только не подставляйся, отработал и сразу в укрытие! Видишь где пулемет строчит?
— Да.
— Попробуй обезвредить или хотя бы отвлечь!
Тем временем первая лента у стрелков уже закончилась. Пока они меняли ее, нас массированно обстреливали со всего, что только есть. Мне кажется или их стало больше?
На крыше сверкнуло нечто ярко-голубое, после чего с того места беззвучно вылетел сиреневый шар. Взрыв пришелся как раз на пулеметное гнездо. Противник хоть и знал о нашем драконе, но можно сказать, применение «неизвестного оружия» немного сбило их с толку, те даже прекратили стрелять на минуту.
— Добиваем!!! — приказал я и с ходу снял первого, тем самым открыв счет в нашу пользу.
Хлопали выстрелы автомата Глеба, снизу короткими очередями били Химик и Пригоршня. Враг успел потерять уже пять человек, но ничуть не смутился. На крыше злосчастной десятиэтажки показался человеческий силуэт. Я сначала не понял, что этот суицидник пытается сделать, пока от его фигуры не отделилась крохотная точка, сопровождаемая струей дыма.
— Ракета!
Снаряд врезался в крышу, здание дрогнуло в дальних комнатах рухнуло что-то тяжелое.
— Иккинг! Ты меня слышишь? — спросил я. Нет ответа.
— Крыс, — вышел на связь Химик. — Их слишком много, уходим!