— Ба, у тебя тоже плохие новости? Что за день, чёрт возьми…
— Эти тупорылые мексиканские бандюки договорились с проправительственными силами, Генри. Те пошли на уступки под давлением Белого дома, как видишь, сам старик напрямую полез. Боюсь, я ничего не мог поделать.
— То есть? Что ты имеешь в виду под «договорились»? — Генри изрядно заволновался. И волнение тут же преумножилось от осознания самого факта его возникновения. Чип над ним словно издевался: он просто не проявлял никаких признаков жизни…
— То, что понимается под этим словом, Генри. Заключили соглашение. Гражданская в Мексике подходит к концу, друг мой. Похоже, придётся сворачивать удочки.
В течение нескольких секунд оформилось осознание того факта, что всё очень плохо. Однако наш герой сейчас затруднился бы сказать, что хуже: новость или та реакция, которую она в нём сейчас вызывает…
— Сэм, ты понимаешь, что ты сейчас сказал? Ты сам, твою мать, понимаешь?!
— Послушай, Генри…
— Нет, это ты послушай, друг! Мы вложили в расширение производства миллиарды! Миллиарды, засранец! Мы на самом-то деле только начали как следует разворачиваться. Блокираторы боли, стимуляторы роста мышц, всякая хирургическая дребедень, дезинфицирующие средства… Контракты об отправке сотен медиков в горячую точку, куда теперь всё это?! Ты понимаешь, что я просто не смогу расплатиться по долгам без отдачи с этих вложений?!
— Генри, я действительно ничего не мог поделать, я всего лишь посол. Если решение принимается на самом верху…
— Мне насрать, где оно принимается, хоть на небесах, мать их! Ты думаешь, что это будет мой конец, Сэмми? Нет, ты глубоко заблуждаешься. Прежде всего, это будет твой конец. Благодаря кому ты сейчас ходишь в послах, друг, ты об этом забыл? Или ты забыл, сколько дерьма мне пришлось замять, чтобы протащить твою жирную задницу на это место? Забыл, серьёзно? А я ничего не забыл…
— Генри…
— Всё кончено, Сэм. Сказал бы, ищи новую работу, но, боюсь, она сама тебя найдёт: у меня на тебя достаточно всякой дряни, чтобы упрятать в трудовой лагерь. Удачи, друг! — Фримен прервал соединение. Нервно поперебирал пальцами по столу, потянулся. Какой-то мандраж сковывал его тело и разум. Нет, конечно, естественные эмоции не были ему совершенно чужды: в конце концов, он прожил без всяких нейрочипов всю первую половину жизни. Но это, чёрт возьми, уже так непривычно. Например, в детстве ему приходилось рисовать карандашами. Сейчас, дай ему карандаш, он даже взять его в руку правильно не сможет: никто уже давным-давно не пользуется ни ручками, ни карандашами. Так и с этими чувствами: ситуация, когда они берут в руки власть над твоей душой, давно стала чем-то для него совершенно немыслимым, отклоняющимся от нормы. «Что же будем делать, Генри? — он сунул под язык таблетку когнитивного стимулятора: действие утренней дозы подходило к концу. — Делать-то что-то надо, жалкий ты неудачник…».
Он так рассчитывал на эту мексиканскую заварушку. В самом деле, любая война — огромные возможности тех, кто зарабатывает на медицине и всём, что с ней связано. Лечение раненых как во время, так и после конфликта. Снабжение войск многочисленными стимуляторами, боевыми протезами, веществами, блокирующими боль, страх… Непаханое поле. Добавьте к этому тот факт, что «Глобал Медсистемз» тайно инвестирует огромные средства во многие оружейные компании именно ввиду известного совпадения интересов. А ведь всё вроде бы шло так хорошо, конфликт разгорался всё ярче, будто огонь костра, охватывающий сухие ветки. Всё указывало на то, что полыхать будет долго и ярко, жирным, чадящим пламенем, щедро излучающим тепло, облечённое в плоть полученных на чьей-то крови и боли долларов. Если их приток остановится, это может означать, ни много ни мало, крах детища Эриха Фримена: корпорация просто не расплатится по долгам за набранные кредиты. Что делать?..
«Ну для начала, наверное, просто немного выждать. И, разумеется, перетереть вопрос с другими заинтересованными сторонами. В первую очередь, с китайцами. Они много надежд на укрепление своих позиций в Мексике связывали с этим конфликтом. Чего будем, собственно, ждать? Рауль Алонсо, доблестный предводитель повстанцев. Он приобрёл солидную популярность своей борьбой. Если она не развеется из-за компромисса с правительством, то его ликвидация не только избавит человечество от существования редкостного подонка, но и спровоцирует сильные волнения в стране. Тогда вдохнуть в этот затухающий костерок новую жизнь будет куда проще… Надо это как следует обмозговать, Генри. И поближе ознакомиться с тем, как там сейчас дела…», — президент компании задумчиво потёр подбородок.