Стало совсем тихо. Как будто он снова остался один в звенящей тишине.
БЕГ
Серые фигуры уныло потянулись в каземат. Снова глухо залаяли собаки. Черные мундиры держали их, а овчарки висли на цепях, и орали до рвоты. Черные мундиры смеялись. Потом к его ногам, кто-то бросил несколько мешков. От них пахло чем-то сладковато-страшным. На пыльном бетоне натекли черные густые лужицы.
Могилы копали вшестером. Те пятеро, что пригнали ему на помощь, были лысы и жалки. Они усердно копали, высунув от напряжения языки. Он понял. Им тяжело и страшно. Они слабые. Они сами еще Малыши. На вид каждому из них не больше 12-ти. Может меньше. Он остановился, отобрал лопату у крайнего и бросил ее на землю. Тот тяжело и со свистом дышал. Как будто перед тем как долететь в легкое воздух попадал в пластмассовую трубочку.
- Хватит! А то тоже умрешь.
На него в упор посмотрели голубые удивленные глаза. Грязное лицо, худые ручки с тонкими бледными пальцами. А этих за что?
- Ты кто?
Ответил другой. Он был чуть крепче. Но тоже дрожал.
- Она девчонка. И не умеет говорить. Мы тут недавно.
- Почему вы здесь? Вы спортсмены?
Крепыш, как он мысленно окрестил паренька, покачал головой.
- Нет. У нас умерли родители. Мы долго бродили одни. Искали еду. И нас забрали сюда. А про нее я не знаю. Наверное, такая же, как мы. Я слышал это место специально для тех, кто не может принести пользы.
Молчунья задумчиво потирала грязные пальцы. Дождь становился все сильнее. Грязь хлюпала под ногами жирной жижей. Копать было уже бесполезно. И без того не глубокие ямки мгновенно наполнялись черным суслом.
Самый маленький мальчишка заплакал. Его слезы смешались с дождем.
- Нас непременно убьют. Как этих. Люди в черном говорили: если мы не закопаем трупы за час, то они закопают нас.
- Не плачь! Так будет лучше. Умрем быстро и без затей, - он говорил, и сам не верил. Знал, что врет этим в серых рубашках. Ему тоже с удушающей силой хотелось жить. Пусть здесь, пусть в бетонном каземате, но жить!
Худенькая девочка пошла, покачиваясь, прочь. Ноги ее вязли в липкой глине. Поскользнулась, упала. Задела рукой за могилу.
Отскочила, не веря глазам.
Он тоже не поверил. Могильный камень отошел в сторону.
- Первый! Смотри - там ход! Лестница! - маленький мальчик теребил его за край одежды. - Что делать будем?
Они назвали его Первым. Как тогда. На чемпионате. Мысли завертелись быстро. Куда ведет не важно, главное подальше. Спрятаться, и поскорее.
Малыши кинулись к дыре гурьбой.
- Ты не понимаешь, - кричал Крепыш, - мы ведь теперь свободны!
И тут же осекся. - Нас не поймают? - он посмотрел с глупой надеждой в глазах.
Первый разозлился. О чем толкуют эти детишки? Он не знал, что такое свобода. Она не нужна ему. Но голос рассудка заглушал надрывный шепот где-то внутри - а, если... Он ведь сможет, он ведь чемпион! Его проигрыш был случайным. Сбежать отсюда, ему ничего не стоит. Не правда ли?
Детишки решительно полезли за ним в черноту могилы. Он не мешал им. Если сбегут все, они не смогут его выдать. Камень он поставил на место изнутри.
Они вышли неподалеку от контрольно-следовой полосы. Густая темнота поглотила все вокруг. Дождь лил все сильнее. Бежать было трудно, липкая грязь не давала разогнаться. Малышня трусила рядом, молча и не отставая.
Прошло, наверное, минут десять. Сзади Первый услышал чей-то тяжелый хрип. Посмотрел одними глазами. Крепыш держался сразу за его спиной. Но силенок ему хватит не надолго. Он уже сбился с шага и дыхания. Еще минуты три и он начнет отставать. Остальных он не видел, - слышал гадкое чавканье под их ногами.
Ночь прорезали резкие звуки сирены. Первый оглянулся. Сзади вставало зарево сторожевых огней. Гулко брехали собаки. Они заметили, что их нет. Черт, как быстро. Он в тайне надеялся пробежать хотя бы еще полкилометра. Теперь главное не останавливаться. И не смотреть назад. Малыши отстанут. Они отвлекутся, пока будут ловить их. А он пробежит еще хоть сколько-нибудь. Ведь Он почти свободен. Он никогда не чувствовал, что это такое. Ему так хочется попробовать.