Выстрелы ударились в город гулким эхом. Случайные прохожие жались к стенам. Кто-то тихо крестился. Оборванный мальчик с беспомощными широко распахнутыми голубыми глазами застыл на месте. Он чуть нагнулся вперед, и стал неудержимо падать, на серый асфальт.
Тротуар приближался к Первому удивительно медленно. Он почти ничего не почувствовал. Только сильный удар в спину. Как будто какой-то боксер догнал и сбил его с ног. Звуки стихли. Их больше не было. Даже сердце, казалось, замерло. Солнце за одну единственную секунду скатилось к закату и начало гаснуть, погружаясь в кровавую муть. Последнее, что он слышал, высокий надрывный крик. Как будто плакала чайка. Это Молчунья рвалась из цепких рук. Она не хотела, чтобы он уходил один. Но он уже знал - умирать не страшно. Страшно не жить.
ПРАВИЛА
В кабинете было светло и солнечно. Александр Иванович Мирошин разговаривал по телефону с соседом. Он смеялся громко и раскатисто. Сегодня он был крайне доволен собой. Серые глаза под серыми бровями излучали удовольствие и радость.
Его боялись многие люди. Вот и сосед - начальник исправительного дома, разговаривает с ним с явным неудовольствием. Сергея Владимировича можно понять. За одну ночь такую сумму он не проигрывал еще ни разу.
Мирошин потер руки. Да эти детишки оказались ничего. Он всегда угадывает на кого поставить, но эти...
- Да. Сергей, да. Когда заплатишь? Наличных нет? Слушай, так можно на счет колонии. Да.
- Алексан Иваныч! Ну, ваши же их все равно поймали, так? И этого спортсмена пристрелить пришлось. Разве нет? А значит, я вам должен не 100 тысяч, а только пятьдесят. Вспомните наши правила.
- Вот их милейший, я как раз помню отлично. Хочешь, и тебе скареде напомню? Ребятки-то всю трассу пробежали, разве нет? И твои архаровцы их не поймали. Даже с собаками. А? Грязь, вода понимаю. Сам же предложил игру усложнить, не помнишь? Детишки без спортсмена спеклись бы к середине зоны препятствий, разве нет? Так что твои ребятки все учения завалили. И ставочки свои проиграли. Хочешь приезжай. У меня все на видео записано. Посмотрим.
Мирошин еще раз не без удовольствия прокрутил пленку. Да, детишки бежали изрядно. До ворот его колонии еще никто из них не добегал. Из десятка слабаков, что поучаствовали в их забаве раньше, даже до реки никто не добирался. А эти, гляди-ка, мелкие-мелкие бесполезные и слабые, а едва до свободы не добрались. Но этого бы, конечно, не допустил бы никто. Его колонию-то не обойдешь. Да и вся территория под видео
-наблюдением. Вот только ребяткам-загонщикам доступа к пункту наблюдения нет. А иначе, какая игра? А он как увидел, что они через реку перебрались, сам их встречать вышел. Как-никак они ему денежки принесли и не малые. Жалко, конечно. Пришлось в расход пустить. Мирошин вздохнул, и затушил сигарету. Из ящика стола он вытащил пухлый альбом. Вытащил пять старых фотографий. Профиль, анфас. Цветные глянцевые кусочки, полетели на стол. Он рвал их с остервенением, старательно измельчая. Сложил в пепельницу. Поджег. Голубоватый огонек зажигалки вспыхнул и подхватил обрывки. Улыбки, глаза, счастье, горе, испуг. Сгорело все быстро, за секунду. Вот и все. Больше ничего нет. Александр Иванович улыбнулся. Его заведение легко справлялось со своей задачей. Да и ребятки работают азартно. Вчера звонил министр внутренних дел. Хотел поприсутствовать на играх. Это знак. От Самого. Наступит день, и все они закончат свою работу. Государство должно быть сильным. А пока...
Из папки он вытряхнул на столешницу еще несколько фотографий. Это новенькие. Через неделю, снова будут бега. Нужно делать ставки.
Конец