На душе стало легче. Мозги стала ватные. Тело расслабилось, что все обошлось. Бен попрежнему хочет быть со мной. Или нет? Узнаем сейчас.
— Бен, я рада, что все обошлось, — левую руку положила на его плечо, а правой прошлась по его гладкой щеке. Слегка румяной от горячей воды, а некогда мороженой от зимних невзгод.
— А ты чего-то боялась?
Я думала, что Бен хочет меня поцеловать, когда потянулся к моему лице. Но он просто упёрся лбом в мой лоб. Учащено он дыша, я почувствовала аромат мяты. Зубная паста или жвачка.
— Что бросишь меня, — смотрела вниз — на наши руки, делившиеся теплом друг с другом. Но скорее, я делилась с Беном холодом, ведь до сих пор не отогрелась.
— А мы встречаемся? — Бен ехидно заулыбался, сжав большим пальцем руки моё запястье. Его дыхание согревало.
— Нет, — захихикала как маленькая девчонка. Во всем виновны эмоции.
— Хотелось бы мне увидеть тебя. Как ты выглядишь, как смотришь на меня. Хочу увидеть твою улыбку. Я готов поспорить на миллион долларов, которых у меня нет, — хохотнул Бен, — Что она не настолько мила, как... превосходна.
Мне хотелось ответить ему, что он это все увидит. Но невозможно же. Точнее возможно, но скорее всего, не в этой жизни. Гнусно все-таки любить человека, так и не увидев его. Никогда. А любит он меня? Я забыла про основной вопрос:
— Бен, ты любишь меня? — меня слегка перетрясло. Совсем чуть-чуть. Бен должен был почувствовать это лбом. И это точно было не от холода. Я уверена.
— Люблю, — прошептал он, — Возможно ты внешне мне не нравишься, но слепым эта функция недоступна, — смешок слился с серьёзным баритоном.
— Ты уверен?
— Я чувствую это.
— А в этом уверен?
Мы оба одновременно расплылись в полуулыбке. В мимолетной.
— А в этом я уверен.
Я хотела поцеловать его, но вошла Ханна и, скрестив руки на груди, поглядела на нас недооценённым взглядом.
— Хм, оказывается Бен кого-то может ещё полюбить, кроме себя! — перевела взгляд на меня. — А ты? Ты обещаешь, что расстанешься с этим типом?
Отпустила руку Бена и выставила перед собой руку с выгнутым мизинцем:
— Обещаю.
— Принимаю обещание.
Ближе к вечеру мы решили, что стоит им все-таки познакомится с моим папой, дедушкой и братцем-сорванцем, который навеянное доведёт их до инсульта. Но я, пожалуй, пойду на риск.
Открываю дверь ключом. Дергаю несколько раз за ручку, бью ботинком по нижней части двери, и тогда парадная дверь наконец поддаётся.
— Ты о слепоте Бена не говори, ладно? Если вдруг захочешь сказать, что Бен твоя парень. Сегодня точно не стоит.
Лицо Ханны кривилось. А голос у неё был такой, можно подумать, что недуг Бена — страшная тайна или неловкая шутка.
— Все будет нормально, — заверила в этом её, сильно потянув на себя дверь.
Когда мы вошли, я сразу взяла Бена за руку. Как раз в это время по коридору проходил Теодор. Казалось, в него вселились все демоны мира, увидев он мою руку, объятую чужой рукой.
— Какой хороший мальчик, — глаза Ханны в миг одобрили. Она что, взаправду посчитала Теодора милым и хорошим мальчиком? Обман зрения!
На щеках у Тео появились ямочки, что Ханна ещё раз с восторгом заметила. Это значит, что он смущён и хочет возможно даже рассмеяться от удивления.
— Всем... привет, — только и сказал Тео, взял со стола планшет. Ещё раз глянул на мою руку и убежал на второй этаж.
Он точно расскажет все папе, поэтому томить смысла нет. Надо рассказать про нас папе. Он должен знать.
— Виви, это ты пришла? — откуда-то из дна дома говорит папа, скрипя духовкой.
Ханна самостоятельно стала раздеваться. Сказала, что в этом доме даже черту будет жарко. Сняла с себя теплую куртку и повисла на ключницу.
— Дочь? Ты? — папа вышел к нам с бритвой в руках. На шее полотенце.
— Я, но не одна. Хочу тебя познакомить с моими новыми друзьями. Ты же всегда говоришь мне, что хочешь познакомиться с теми, кто разделяет со мной что-то такое, как «смех, радость, шуточки».
Папа рассмеялся. Вытер лицо и бороду полотенцем, протянув руку Бену. А Ханну поприветствовал миловидными кивками. Папа с женщинами всегда был мил, даже если день выдался дерьмовый. А вот мама этого оценить не смогла. Она хотела чего-то большего. Лучшего.
Бен, естественно, не видел, как папа протянул ему руку. А папа в этот момент смотрел на меня как на дурочку. Мол, твоя парень что, другой культуры? В его племени что, это знак осквернения, да?