— Пап, Бен незряч. Он не видит твоей руки, — я была в который раз за сегодня повержена, что судьба этого парня вот такая несправедливая. Хороший парень, а слепой. А как фильмы-то смотреть?
Папа завис. Он думал, что это очередная шуточка, к которым в этом доме давно привыкли. Теодор часто шутит, что я слепая и не вижу, когда он лежит как мышь на ковре, играя в игры, сливаясь своей вечно темной одежды с полом. Чуть было однажды не передавила ему позвоночник. А я часто шутила раньше за завтраком на счёт слепоты. Ругалась с Тео, когда тот просыпал пропитавшиеся молоком хлопья на стол.
— Извини... Бен, — сказал папа, сунув руки поглубже в карманы домашних спортивных штанов. — И здравствуй.
— Здравствуйте, — выпалил Бен, а Ханна почему-то покивала. Наверное внутри себя вторит: «Да, так лучше».
Ужин прошёл хорошо. Папа делал вид, что все просто замечательно и ничего ужасного в слепоте Бена нет, но все же знали, что это ложь. Дедушка за этот вечер не узнал про недуг Бена. Не то, чтобы я хотела скрыть это, просто зачем говорить об этом без веского повода?
Мы все вдоволь наелись. А спросил бы меня кто: «А Бен ест сам, да?» — получил бы дозу негатива. И послала бы его куда подальше, громко и внятно сказав, что да, мать его! Бен может есть сам. И ни чуть не удивительно. Нисколечко.
— Это твоя комната? — Ханна тыкает пачкой сигарет в дверь, на которой висит табличка «Вивиан Блэр».
— Да, — хмыкнула я. — Не обращай внимания на табличку. Я знаю, что это по-детски смехотворно. Это папа придумал. У Теодора такая же.
Я продолжила вести Бена по коридору второго этажа, где через каждый метр на стене висели маленькие картины: цветы, мои вышивки с пятого класса, детские рисунки Теодора, картины бабушки. Моя бабушка раньше рисовала прекрасные картины. Не большие, но чудесные!
— А ещё тут написано «дерьмовая сестрёнка», — расхохоталась Ханна, отпихнув от себя дверь. Вошла в комнату и начала стонать. Я могла предположить, почему это она так отреагировала.
Когда мы с Беном вошли, Ханна уже лапала мою книжную полку. Водила ногтем, крашенный в чёрный цвет по корешкам книг, шепча их названия.
— Это все ты читаешь?
— Там несколько совсем новых. Их я ещё не читала. Все остальные да, читала, — отпустила руку Бена и подошла к Ханне. Просунул руку ей через плечо и вытащила из середины одной книжки красную открытку с розами.
— А это что? Дай посмотреть, — хватает открытку и отрывает. Читает вслух: «Лучшей дочери в мире. Пусть каждый день будет на радость!» — закрывает и смотрит на меня, заговорщицки хмурясь.
— Что? — спрашиваю я, слыша, как старый матрас прогнулся под весом Бена.
— Твоя мама тебя любит, знаешь?
Молчу. Внутри себя хихикаю.
— Я тебе серьезно говорю!
— Кто любит — не сбегает с другим мужиком за тридевять земель, — мой тон был спокоен. Мотива злиться как такового — просто нет.
— Ты хочешь сказать, она кинула тебя?
С прямотой у Ханны точно нет проблем. Мне кажется, она даже может обозвать человека за внешность. Если, к примеру, ей не понравятся чьё-то веснушчатое личико, Ханны воткнет этого человека лицом в торт, сказав правду — ей не нравятся совсем веснушки.
— Да, Ханна. Она меня кинула. И кинула своего новорождённого ребёнка тоже.
— Теодорчика?
— Ага.
— Вот дрянь, — выпаливает она, сразу подняв на меня глаза. — Ну, ситуация, а не твоя мать родная. Хотя и она... но не злись на меня за эти слова, хорошо?
Игнорирую. Просто ухмыляюсь. И так понятно, что я не буду сердиться.
Смотрю на Бена. Хочется ему что-то сказать, но думаю, что лучше дам ему что-нибудь понять. И для этого у меня есть в голове одна идея.
Отыскиваю среди остальных книжек «Гарри Поттера» и несу Бену. Кладу довольно толстую книжку ему на ладони, которые он держал перед собой, и сажусь рядом с ним.
— Что это? Книга? — на лице у Бена нарисовалась улыбка и изумление.
— Ты слышал о Гарри Поттере когда нибудь? Это книга о нем.
По двум сторонам ото рта появились глубокие ямочки. Бен взялся рукой за подбородок и сдержал смешок.
— На удивление слышал о нем. Магия и все такое. Так ведь? А о чтение книги или просмотра фильма сама знаешь... и речи быть не могло. Но знаю, да.
— То есть, ты совсем не знаком с содержанием этой книги? — и сразу же мне в голову бьет блестящая, а может даже и гениальная, легендарная идея — мне хочется открыть Бену новые миры и истории, которые видели все, кроме него.