— Знаком с историей о старике и море, — убирается локтями о колени, — и с той пьесой, что рассказывал на уроке.
Отлично и ужасно: Бен не знаком ни с чем взаправду интересным. Теперь мне точно не к чему гадать, чем займусь на зимних каникулах. Галочка поставлена!
— Вы сильно обидитесь, если я опять оставлю вас одних? Мне надо на работу. Сегодня моя смена. Буду, кстати, продавать книги, — прикладывает руку к книгам, приподнимая верхнюю губу к кончику носа. — Я же в книжный устроилась работать. Да, вот так.
— И все-таки работа твоя? — Бен перекидывает книгу о волшебстве из руки в руку, покусывая нижнюю губу.
— Да. Меня сочли лучше, чем ту дуру.
Бен смеётся, почти что сломав книгу на две части. Мое сердечко, кажется, в ту секунду попыталось покончить жизнь самоубийством. Мне жало книжонку.
— Сестренка, она не стала дурой после того, как отбила у тебя парня. Она либо была дурной всегда, либо не дурочка и вовсе, — Бен надавливает зубами на жвачку с такой силой, что слышу, как она молит о пощаде под «тисками».
Ханна о чем-то на две секунды задумалась, и изрекла на пафосе:
— Заткнись! Не смей защищать дур.
Подмигивает мне, хватаясь за ручку с мужской силой. Выбегает из комнату, громко жалуясь вконец на колючий порог моей комнаты. Даже прокляла его, не заботясь о моей жизни. А вдруг после её: «Будь проклял этот порог! Мои новые колготки! Новые же!» за мной придёт демон и утащит в окно.
* * *
За окном холод. Пол холодный. Батареи греют не особо сильно, но на все это нам плевать. Мы лежали под одеялом уже как минимум двадцать минут. Согреваясь теплом друг друга. Я решила, что Гарри Поттера лучше посмотреть, чем читать, ведь книга не тоненькая. Да, представьте себе, мы смотрели фильм! И вот как:
— А сейчас Поттер пытается отобрать у своего жирного дяди конверт. А конвертор так много, что сосчитать невозможно. Ты представил? — обнимаю обеими руками Бена за шею, чувствуя запястьем, что он слегка вспотел.
— Да, я слышу, как падают конверту, — отвечает Бен, глубоко вздохнув. Когда он вздохнул, вместе с его грудью поднялась выше и я.
— А сейчас принесут изуродованный торт. Кто его принесёт тоже толстяк,но ещё и волшебник. Его зовут Рубеус.
— Рубеус? — осведомился Бен, прижимая меня ближе к себе, а одеяло спустил ниже. Слишком жарко стало.
— Да, Рубеус.
Бен начинает смеяться, но не слишком сильно, чтобы при каждом выдохе я подпрыгивала к потолку. Но достаточно для того, чтобы я ухом почувствовала, как он всеми силами сопротивляется самому нужному чувству — смеху.
— Что? Смешное имя?
Бен кивает, большим пальцем руки касаясь моей щеки. Все ещё смеётся, но уже скорее усмехается. Проводит рукой по всей моей потливой щеке: от глаза до самого подбородка.
— Тогда может посмотрим фильм о любви и войне? Дорогой Джон.
— Дорогой Джон?
— Название фильма, — уточняю, поднимаясь чуть выше, пока окончательно не утонула в тёплом и тяжелом одеяле, который насквозь пропах нами обоими. Я чувствовала этот спертый запах, состоящий из: тепла тела девушки, готовая вечность любить слепого парня; тепла тела парня, что полностью слеп; мяты, мужского терпкого одеколона и пара томатного соуса, который мы наливали на мясо, когда ужинали с дедушкой и папой.
Звучит противно, но все не так плохо.
— А давай сегодня все будет по моему?
— Как это?
— Вот так, — забирает у меня пульт и целится в телевизор. — Смотри.
Нажимает на пульт, что он аж заскулил от боли. Моргает и ждёт, пока что-то произойдёт, но все тщетно.
— Бен, ты сейчас просто взял и выключил телевизор, ты знаешь?
Он, с пультом в руке и каменным лицом, начинает издавать фыркающие звуки со смеху, зажмурив до предела глаза.
— Я думал, у меня все выйдет. Хоть я и не смотрел этого, но знаю, что значит пиковая ситуация. И вот сейчас должна была произойти она!
Все время, пока он объяснялся, я глядела его простодушную улыбку, склонив голову как непонимающий ещё ничего щеночек. Пыталась утонуть в пустых и заодно заполненные чем-то завораживающим глаза. Они были волны надежды. Тепла. Любви к жизни.
Отвлеклась от лица Бена, чего мне делать совсем не хотелось, пристала на локтях и перехвалила у него пульт:
— Ну, что смотрим?
— Включай боевик. Ты просто обязана мне показать, что там происходит.
— Может лучше мелодраму?
— А может все-таки боевик?
Толкаю Бена в плечо, шепча ему в ухо, что он совершенно ничего не смыслит в романтике. Какой может быть боевик, когда ты лежишь в постели с девушкой?