* * *
Урок химии кончился быстро. Никто из нас даже не утомился. На чистоту, мне бы хотелось задержаться здесь ещё на пару уроков.
Во-первых, скоро зимние каникулы, а продлятся они долго. Две недели целых.
Во-вторых, Ллойд может где угодно меня подловить на улице — устроить мне так называемый сюрприз для девушки.
— Бен, возьми меня за руку.
— Все нормально?
— Не все, — самовольно обхватила двое крупнее моей руки ладонь Бена. — Мне кажется, все скоро станет очень плохо.
— Эй, откуда такие мысли? — Бен сжал мою руку покрепче, от чего мне даже стало немного больно. Он сильный.
Мне хотелось сказать «увидишь скоро», но подсознательно я рассмеялась. Смех, естественно, вызван горечью и обидой.
Оставшийся день я прибирались дома: вычистила духовку, которую последний раз чистила года два назад; вымыла все полы в доме; избавила окна от разводов после погибели снежинок. И даже убрала все на свои места в каморке Теодора.
— Вивиан? — младший братец со стуком вошёл ко мне в комнату в то время, как я выискивала под кроватью наушники.
Неужели правда Тео постучался?
— Да? Ты заболел?
Тео по-ребячески захохотал:
— Скорее ты, — выковыривал заднюю панель телефона ногтем и надевал обратно. Мне стало жалко его телефон за такое маньяческое обращение с ним.
— И почему?
— Ты убралась в моей комнате.
Знал бы ты, мой дорогой братец, что сделала я это не потому, что горела желанием расставлять игрушки по углам, а чтобы занять себя хоть чем, только бы прогнать ворох ненужных мыслей.
— Убралась, да.
— Спасибо.
Встала на ноги, села на кровать.
— Не за что. И если хочешь, можем сегодня посмотреть фильм. Про монстров или ещё чего там. Ну, в твоём духе.
Удивлению Тео не было конца.
— То есть, вместе что-ли?
— Да. Мы же смотрели уже вместе.
— Виви, это было пару лет назад, — Тео улыбнулся мне, и воспоминания о маме вспыхнули в памяти. У него точно такая же улыбка, как у неё — замысловатая.
— Если не хочешь, то ладно, я уж точно не обижусь, — смирялась с мыслью, что быть мне сегодня прижатой тишиной, в которой будет слышен голос Ллойда.
— Нет, я хочу, — выпаливает Теодор, закрывая за собой дверь и шмыгая носом как чихнувший только что пёсик.
Этот день стоит запомнить. Я люблю накапливать хорошие дни, чтобы потом было, что вспомнить. В тот день папы дома не было. Только дедушка. И весь день без ограничений мы с Теодором смотрели смешные видео на YouTube, а под конец этого тягучего дня рискнули даже забахать на телевизоре ужастики.
Тео не особо боялся, а я боялась просто до дрожи. Ненавижу ужасы!
Хотелось расплакаться. Тео говорил мне под одеялом, что Бен хороший мальчик, а Ханна ещё лучше. Что ж, у этих двух взаимная симпатия. А ещё сказал, чтобы я не боялась. Я спросила его: «А чего бояться-то, Тео?», а он мне в ответ: «Ну, ты же боишься призраком. Их нет, так что не бойся». Вот тогда и подступил «синдром мелодрамы» — так называла мама моменты, когда обычное слово «хлебушек» вызывало целый сель слез.
Почему под одеялом? Не из-за холода. Это была такая игра, придуманная в далёком прошлом нашим папой: ныряешь с головой под одеяло и только там говоришь то, что поистине думаешь. Так папа мирил нас. Меня заставлял подыграть некогда малышу Теодору, а он залезал под одеяло и извинялся там.
Это было похоже что-то на то, если бы гордость была человеком. И вдруг она захотела сегодня стать добрячкой.
— Мама сегодня звонила? — под одеялом стало слишком душно, но нужно была закончить процесс очищение души и принятия умиротворения в неё же.
— Сегодня нет, — отвечает Тео, тыкая потным пальцем в экран планшета.
— А вчера да?
Тео качает головой, а на лице его повисла редкая досада.
— Нет.
И мне стало досадно. А хотя... скорее обидно даже. Что наша мама такая.
— Ты это... что, плачешь? — заметил Тео слезинку, скользящую по нижнему веку то вправо, то влево.
— Да, — хихикнула, чтобы не стал задавать лишних вопросов, — Это из-за того, что здесь очень жарко. Так бывает, когда кислород становится спёртым.
Тео наваливается на меня всем весом и обнимает за плечи. Волосы благоухали шоколадом и папиной туалетной водой.
— Я хоть и не такой умный, чтобы знать, слезы могут идти из-за жары, но точно знаю, что жара не вызывает грусть, — не стараясь шептаться, говорит мне на ухо Теодор, не желая меня отпускать.
* * *
Смешно-то как! Хочу позвонить Бену, но вспоминаю, что его номера у меня нет. Я не забила свой номер в его телефон за дни, что мы вместе. Не озаряло как-то.