Она купила два мороженого. Для себя и для своего братца. А меня заставляла взять хоть что-то. Я согласилась на кофе.
— Мороженое с кофе вкусно, знаешь? Зря ты не взяла и то и это, — откусывает огромный кусок рожка, маршируя. С каждым шагом волосы Ханны подпрыгивали вверх, хоть и были обволочены резинкой.
— Тогда попробую, — опустила руку Бена чуть ниже и откусила немного мороженого, ощутив сначала очень неприятную боль, бьющая в зубы, а поздней приятный молочный вкус, лежащий у меня за языке аж до второго урока. До урока физкультуры.
На физкультуру я, конечно же, не пошла. Не для меня урок. Уже как минимум не хожу на неё полгода. Соврала учителю, что болит нога и будет болеть ещё очень много времени, принеси на следующий день справку, которая на девяносто процентов состояла из вранья.
— Бен, давай сбежим? — сама не верила в то, что сказала. Сбегала всю жизнь только по веским причинам.
— С моими глазами мне понадобиться около минуты, а это очень много.
— Нет, все-таки нужно сбежать, — жду, пока учитель покинет паркет и, схватив Бена за рукав куртки, тащу через чёрный выход, ведущий на задний двор школы.
— Мы на улице? — спрашивает Бен, видимо, ощутив ужасный холод.
— На улице, — немного приподнимаюсь на цыпочках и оставляю на его щеке звенящий поцелуй, хихикая.
— Теперь только в щёчку?
Бен берет меня за руку, и наши кольца сталкиваются, образуя цок, прямо как в тот день, когда я считал его хамом.
— Ага, — отшучиваюсь я, сразу переходя к основной мысли. — Бен, а откуда это кольцо? На пальце.
Приглаживаю серебряное кольца пальцем, держа руку Бена.
— Ты точно хочешь знать историю, как твой парень был однажды женат?
Мои глаза мгновенно врезаются в стекла очков. Душа сжалась как банка колы.
— Что? — опешила я.
— Да шучу я, шучу, — Бен пытается меня поцеловать, но я сопротивляюсь. Хочу сначала узнать всю истину.
Бен кладёт руку мне на затылок, а вторую руку выставил перед моим лицом.
— Виви, это серебряное кольцо, — трёт большим пальцем кольца. — Обручальное бывает золотое. И его не носят на указательном пальце.
Расслабляюсь.
Я не ревновала. Не была бы даже обижена, окажись это правдой, которую он счёл правильным скрыть от меня. Так я отреагировала из шока. Типа: «У Бена была жена? Но ведь он слепой! Срочно хочу знать, кто была эта девушка!»
— Ревнуешь?
— А ты? — намекаю на Ллойда, состроив высокомерную гримасу.
— Заткнись, — Ллойд берет теперь уже обеими руками меня за затылок, целуя как в последний раз: с особой силой.
В стены школы мы больше не вернулись.
Оставшиеся полтора часа до окончания уроков, чтобы вернутся домой полным составом, мы с Беном дурачились как могли: бросались друг в другу снежками, что почти не попадали в меня, ведь для этого нужно хоть какое-то зрение; на спор задерживали дыхание, играли в прятки, где салочки, где сжульничать Бену было невозможно и даже поделились друг с другом несколькими фактами о себе.
Я, например, призналась, что в детстве кушала яблоки с солью. А он признался в удивительном. Говорит, мол знает, как выглядят цвета, видит сны даже.
— Надеюсь, что однажды увижу тебя во сне, — ласково прошёлся по моему сердцу Бен со своими этими словами.
— В том случае, чтобы ты не обознался, слушай, — прошептала, заглянув в потушенный экран телефона. — Светло-коричневые волосы, крупные глаза, а цвет у них как у тебя почти — медового оттенка, а сами коричневые. Кожа не светлая, но и не очень тёмная. А когда улыбаюсь, улыбаются, кажется, что и глаза тоже. Челка у меня почти всегда заколота назад. Куртка на мне светло-горчичная. Вдруг, увидишь меня, а на мне куртка будет.
Бен усмехнулся, и миловидная улыбка, которая просто не может оставить мое сердце равнодушным, снова влюбила меня в него. Уже в который раз!
— Я представил и запомнил.
— Тогда скажи мне.
— Что сказать?
— Красивая я?
— Голос очень красивый, да, — съязвил он, прижав меня к детскому турнику.
— Отвечай! — не больно царапнула пятерней белых длинных ногтей по подбородку, ощущая спиной холод.
— То, что я представил — выше моих похвал, — сказал он, а мне уже стало приятно, — Но полюбил я тебя не за внешность, Вивиан. Мне нравишься ты, а не твоя внешность. Я влюблён по уши в тебя. В твой голос... в твою душу.
Опустила глаза в улыбке. Обняла его за плечи, утыкаясь носом в покрасневшую от снежинок щеку.
— Ханна идёт, — говорю я, заметив надвигающуюся к нам Ханну, бешено размахивающую сумкой с стороны.