Комната заполнятся голосом «Noah Cyrus», и мне начинает казаться, что я попала с мелодраматический фильм.
— Ну, тогда я тебя прощаю, — Бен откидывается спиной на постель.
— Хорошо.
Тоже самое проделываю я, только вот медленнее. Как полагается девушке.
— И за что ты меня простил?
— За то, что ты насыпала мне в рагу слишком много соли, и еда твоего деда чуть было не стала кормом для собак.
— Чего? — хмурю брови и смеюсь, закрывая рукой рот, чтобы не смеяться слишком громко. В ином случае, моего смеха испугается даже лесной медведь.
— Ребят! Ребят! — вроде бы и громко, а вроде бы очень тихо говорит Ханна.
Когда осадок после смеха сползает с моего души, я приподнимаюсь, готовая выслушать Ханну.
— Вы можете конечно сейчас отказаться, но пожалуйста, давайте выйдем на улицу погулять? — Ханна указывает рукой, обмотанная халатом за окно, где былым бело и бушует метель.
— Поздно уже, — говорит Бен.
— Гляньте за окно. Снега так много, что можно утонуть в нем! — опять бросает бесноватый взгляд на окна.
— Тем более, — сопротивляется Бен.
— Не будь занудой.
— Я за вас беспокоюсь вообще-то, — Бен ставит локти на колени и начинает быстро тереть ладони друг о друга, будто пытается воспламенить свои руки.
— За нас можешь не беспокоится, мы девочка выносливые! — подмигивает мне, не скрывая этого. Ведь все равно брат не увидит. Сердито и обижено глядит, по-детски угрожая кулаком.
— Я думаю, перед сном свежий воздух будет даже... хорошо, — несколько раз тыкаю его в бок, заставляя согласиться.
— Только ненадолго! — указывает пальцем на Ханну. — И да, если я слеп, это не значит, что я не осознаю, сколько времени примерно прошло!
Ханна обнимает брата, громко смеясь ему прямо в ушную перепонку.
Улица и вправду приукрасилась за тот короткой промежуток времени, когда мы вернулись после школы. Все было белое, с деревьев почти каждую секунду спадал кусочек снега, крыши домов, казалось, из сказки, машины оказались под белым одеялом. Собаки лаяли на падающие с небес снежинки. Думают, что холод можно отогнать? Наверное да.
— Не стой в сторонке, — кричит Ханна, со всей силы разбившая малюсенький снежок об лицо брату. Громко хлопает, когда замечает, что снег оказался у Бена прямо во рту. И даже немного на носу.
— Нельзя пользоваться моим недугом для своих развлечений, — Бен смахивает с щеки капельки воды и, подняв меня одним разом на руки, опускает в мягкий сведавший сугроб.
Он, видимо, ориентировало на мое учащённое дыхание. Из-за него он понял, что я находилась. Хитрый Бен Леман!
— Можно поцеловать? — спрашивает он, придерживая меня за талию, чтобы я с концами не погрязал в густом снегу.
— Губы склеятся от холода!
— Да и пусть, — говорит он, на секунду накрыв своими губами мои. А вот вторая секунда оказалось конфузной — я ушла под снег, когда Бен захотел взять мою голову в свои руки.
От романтики остаться только прах.
— Сейчас какие-нибудь магазины открыты? Мне нужны платочки, — Ханна дует на руки, пытаясь согреть.
— Один магазинчик тут работает всю ночь. Моей знакомой. Не так далеко отсюда. Можно дойти за пять минут.
И этот магазинчик со старой красной вывеской стал омутом, куда свалился весь наш прекрасный зимний день.
— Чего ещё взять бы? — Ханна держала кучерявые волосы в руках, чтобы они не липли в холодным витринам, пока скрупулёзно разглядывала тортики.
— Ничего не нужно, дома все есть, — уговаривала я, переживая, что дедушка или папа начнут сейчас звонить.
— Торт тоже есть?
— И торт тоже.
— Ладно, тогда только это, — говорит она продавщице, которую зовут Линда, и оставив на деревянном столе парочку мятых купюр, берет пакет с чипсами.
— Пока, Линда, — попрощалась я со своей знакомой, получив в ответ кивок.
Шагало по скрипучему снегу. Метель перебивала все звуки улицу, и слышно было только тихое пение Ханны. Но, как правило, тишина не долго торжествует.
— Кто это? Твой идиот? — только и услышала я до того, как встретилась глазами с Ллойдом. Он был пьян — это отчетливо читалось в его улыбке. Мне прежде приходилось повидать это.
— У меня что, глюки, да? — Ллойд откашлялся в руку и оглянул надменным взглядом своих выпихавших дружков.
— Добрый вечер, — произнесла я, и его друзья стали ржать как кони. Шептали друг-другу что-то типа: «ты слышал, что она сказала щас? Отличница блин!»
— Здарова, — жёстко бросил Ллойд, медленно пройдясь языком по губам.
Я уверена почти на сто процентов, что Бен сейчас поет колыбельную внутри себя, чтобы не натворить глупостей.