— Ты что, забыла позавтракать, Ви?
Руби полезла обниматься, но я отвергла.
— Да что с тобой такое, Вивиан?
Её глаза наполнились влагой. Губы задрожали, но всего на секунду.
— Я считала тебя сестрой, — мне было больно, очень больно. Но на моем лице висела полуулыбка... улыбка висельника.
— Так и есть!
Руби вторично полезно обниматься, но и в этот раз я не допустила этого. Тогда по её щеке проскользнула слеза. Мне стало жалко эту голубоглазую брюнетку, но я не хотела подавать признаки доброты.
— Нет, Руби, нет! Это не так!
Полезла в кармашек рюкзака Бена и вытащила оттуда телефон Ллойда, выпавший при драке. Вместе с ним к ладони прилипла обертка жвачки.
Быстро зашла в сообщения, нажала на потрескавшийся экран заставила Руби встретиться лицом к лицу с правдой.
— Это... откуда у тебя... Это телефон Бена что-ли? — Руби потянулась к телефону. Я отстранилась на шаг.
— Это твоя переписка с Ллойдом.
— Это не я! — слезы быстро растаяли в глазах подруги, и теперь в них можно было увидеть только ошеломлённость.
— Хватит лжи! — рявкнула я.
Руби проглотила комок, возвела перед моим лицом палец и вконец заговорила:
— Ты знаешь, что я люблю тебя. Мне только хотелось, чтобы этот слепыш не разрушил нашу дружбу! — Руби нервно указала пальцем на Бена. — Я не шлюха, ты знаешь это! На такой шаг заставила меня пойти ты! Я только хотела, чтобы новенький отвалил. Отвалил и все!
Органы грудной части нагрелись. Там душа, а значит это она волнуется. Мне действительно не нужно было так резко переключать своё внимание на любовь.
Что-то запиликало. Это точно не мой телефон. И не телефон Ллойда, что был у меня в руке. Остаётся телефон Руби.
— Это твой? — тихо спрашиваю я, вот-вот готовая простить лучшую подругу.
Она кивает, шумно вымахает и достаёт из заднего кармана джинс телефон в желто-синем чехле. Этот чехол — мой подарок на день влюблённых ей.
— Мама пишет, — боязно шепчет Руб, медленно засовывая его обратно.
— Можно посмотреть? — черт потянул меня за язык, и это выскочило у меня изо рта как стрела из натянутого лука.
Руби долго не решается протянуть мне телефон, но в итоге дрожащими руками вручает его мне, закрывая руками нос.
Пока я открывала входящие сообщения, Руби ревела. Всхлипы с новой силой вырывались их груди. Бормотала что-то.
«Я обещаю, что все будет. Только ты мне тоже обещай, что все повторится. Как тем летом, когда Виви приболела, а мы с тобой кое-чем занялись. Как ты могла так поступить с подругой? Хулиганка, а!»
Мне хотелось смеяться. Слишком много эмоций собралось во моем теле. Я чуть было не простила эту подлую суку!
— Ллойд прав, — надавила на кнопку блокировки, — Ты не могла так со мной поступить. Но поступила, — и убежала за кулисы, вслед за миссис Уиллоу.
— Виви! — кричит Руби, а находившиеся в актовом зале люди перестали шуметь.
Ворвалась в кладовку и стала колотить стены. Стена даже не издала звука. Я не сдалась; стала с размаху бить коробки из-под ёлочных игрушек ногой, бросать на пол швабры и веники, пыталась сбить совком лампочку над головой, чтобы она не показывала мне всего бардака, что я здесь навела из-за лгуньи подруги.
Тем же вечером подарок на рождество стал очагом возгорания моей ненависти.
Бен остался в актовом зале с Ханной. Я знала, что с ним все будет хорошо — он не один. Поэтому домой я пошла одна.
Сажусь на корточки, погладив по голове соседскую дворняжку. Она заскулила, и мне стало жалко пса. Думаю, от папиного ужина он не откажется.
— Я сейчас вернусь, — пообещала я собаке, словно он понимает меня, и отперев дверь, переступила за порог дома. Тепло стало ласкать меня по лицу, а холодные пальцы рук зажили новой жизнью — наполнялись кровью.
На кухне что-то происходило. Лязгание кастрюль и тарелок. Шуршание пакетов и смех. Теодора не слышно. Его впервые не слышно в доме, где тишина — враг. Видимо, снова играет с ребятами на улице. В глубинке доме из голосов можно было услышать хихиканье деда и голос папы. Стеснявшийся голос папы.
— Вивиан! Доченька моя, прибыл из Бронкса твой подарок! — верещит мама, как только я оказалось на кухне.
Приехала мама. Это и есть подарок для меня? Приехал мамы в гости из Бронкса?
Если честно, видеть маму в этой кухне как сюжет крутого сна — вроде бы не столь непривычно, но очень странно.
— Привет, ма, — положив подбородок на мамино плечо, обняла ее в ответ. Мама даже пахла по-новому: помадой, новым парфюмом и салоном автомобиля.