По моему лицу было не сказать, что я рада видеть маму, но мне правда было светло на душе, что она здесь. Хоть и обида не затянулась в сердце до сих пор.
— Я очень рада, что рождество проведу с тобой, — мама отступила на шаг и протянула мне розовую коробку. — А это тебе маленький подарочек, дорогая.
— Что там? — в улыбке спросила я.
— Открой и узнаешь, — мамины зубы сверкали как звёздочки. Представляете, даже ее зубы стали другие со дня, как она оставила нас на плечах папы.
Открываю крышку и подкладываю под саму коробку. На дне коробки, в декоративном сене, лежали духи, которыми я никогда не пользовалась. Не особо люблю парфюм. Даже косметикой не злоупотребляю. Не по мне это все. И, конечно же, открытка, на которой будет написано, как я дорога ей.
— Спасибо, мам, — уловив добрый взгляд дедушки, я кладу коробку на стол и обнимаю маму ещё раз. Но крепче и с чувствами. Думаю, сегодня можно на время отодвинуть обиды. Мама Натали заслуживает быть мамой Вивиан на этом празднике зимы.
— Нравится? Я думаю, она тебе очень подходят, — радуется мама.
— Нравится, спасибо.
Мама глядит на меня секунды три в полном восторге, а потом садится за стол, начав вспоминать, какое хорошее время было, поехав они однажды с папой летом 1975 года на море, где и поняли, что созданы друг для друга. Но, судя по всему, они были обмануты судьбой, и созданы ори друг для друга не были. Папа был создан для становления в будущем хорошим отцом, а мама для отдыха на Мальдивах и роскоши.
— Как дела в школе? Как дела с твоим молодым человеком? Расскажи.
Поднимаю голову, засовывая вилку с мясом в рот. Прожёвывая, говорю:
— Все хорошо. Школы не будет ещё ближайшие две недели.
Мама поднимает брови и кивает.
— А парень? Ты не ответила на второй вопросик, — смеётся, поджав руки под грудь. Мама за эти года заметно набрала вес.
— Все отлично.
— Я рада, что все так. Я надеюсь, ты ему нравишься искренне? И он тебе тоже.
— А бывает по-другому? — шутливо произношу я, и тогда мама переводит мимолётный взгляд на папу, всем видом говоря, что ещё как бывает, доченька.
— Натали, я ценю, что ты не стала разыгрывать сцен, и приняла все как оно должно быть. Ведь это жизнь Виви, — с гордостью в голосе говорит папа. Трогает пальцами свою щетины и улыбается мне.
Мама сразу меняется в лице.
— А почему я должна разыграть сцену? — девчачью улыбочка все никак не хотела сходить с лица мамы. Это улыбка как-будто прилипла к её напудренному лицу.
Папа тоже меняется в лице. Глядит на меня с упреком, и тогда меня осеняет, в чем тут дело: папа думает, что о недуге Бена маму известно. Но маме я ничего так и не сообщила об этом.
— Мама, я хотела тебе сказать кое-что, но посчитала, что это можно сказать когда угодно, — отодвинула тарелку подальше от себя. — Потому что не сильно важно.
— Можно мне узнать? — мама суёт руку в кармашек пальто и достаёт носовой платочек. Она что, будет плакать?
— Ты читала роман «Джейн Эйр»?
— Не припоминаю, — вытирает нос платочком, глядя мне в глаза.
— Мистер Рочестер и сирота Джейн.
Маму пробирает на смех. Сжимает платок в кулаке, окатив полным веселья взглядом дедушку, которому было не до смеха. Ведь именно дед познакомил меня с этим замечательным романом.
— Почему ты говоришь об этом? Там был слепой мужчина, я вспомнила. Но как это касается тебя, дорогая? Ты не сирота слава тебе Господи, и твой парень тоже не слепой. Зачем ты говоришь об этом?
Пять секунд мама весёлая, а все дальнейшие секунды она выглядела разбитой. И изнутри и внешне. С неё сползло лицо, поняв она, к чему я клоню эту «лодку», некогда плывущую очень даже плавно и безо всяких проблем.
— Мама, мой парень слепой, — в глазах папы и дедушки читалась вера в меня и Бена. Их взгляды были как ветхие ветки, за которые можно ухватиться, чтобы не упасть в болото, кишащее горечью.
— Бедная девочка, — мама с любовью взяла мою руку, но меня мамина слова смутили, и руку я отстранила от неё.
— Что значит бедная девочка?
— Ты влюбилась в парнишку, который потащит тебя на дно. Если он слепой — это ещё не значит, что он хороший.
— Какая разница? — вспыхнула во мне ярость, что давно не показывалась. — Я люблю его не за недуг, а за то, какой он.
— Ты не знаешь какой он.
— Что? — вспыхнула ярость вторично.
Ну уж нет, это уже слишком! Глупости с глупой начинкой, намазаны глупостями.
— Вивиан, он слепой! — мамин характер тоже дал о себе знать. Ведь характером я точно в маму. — А слепой человек — это все равно, что камень или столб!