- Сколько тебе лет? - Ханна достала из рукава пальто пачка сигарет и вытащила одну так, словно она прекраснее остальных.
- Семнадцать. Тебе тоже?
- Нет, мне восемнадцать. Как и Бену.
Посмотрела на тлеющий от огня зажигалки кончик сигареты, и отвела взгляд, вспомнив, как однажды чуть не умерла от дыма, попробовав закурить.
- Я никогда не видела вас здесь. Где мы с вами столкнулись, - я сразу вспомнила, что где мы столкнулись, там мы и поцеловались вообще-то, - я никогда вас не видела. Это дом Греты.
- Да, Грета бабашка Бена по линии матери. Его мама умерла.
Глянула на Бена. Мне показалось странным, что Ханна без его ведома рассказала мне об этом.
- А вы переехали. Навсегда?
- Нет, всего на этот год.
Первое разочарование!
Зазвонил телефон. Точно не мой. У меня стоит другой рингтон.
Ханна выкидывает сигарету в грязный сугроб и быстро засовывает два пальца в задний карман джинсов. Достаёт телефон и нажимает на «принять».
Она отошла, чтобы поговорить. И тогда меня охватила паника. Я осталась наедине с парнем, который нравится. И нравится скорее всего не просто так.
- Бен! - выпалила я.
Он склонил голову в бок, мол он прекрасно меня слышит. Под тёмной оправой очков я увидела татуировку. Около виска. Между виском и глазом.
- Ты выучил уроки на завтра? - я не знаю, почему, но мне захотелось дать ему словесную пощёчину за молчание.
- Что? - строгим голосом спросил он.
Я начала бояться, как бы не пришлось бежать. Я его обидела этим?
- Уроки. Ты учишь их? Ведь не просто так ты перешёл в школы для зрячих, а не в специальную для слепых.
Меня начало сжигать изнутри. И это был стыд. Совсем скоро я превращаюсь в пепел, продолжив в том же духе. Как я могла так сглупить? Говорю ему такие вещи, прекрасно зная про его недуг.
Джейн Эйр, верни мне разут и доброту!
Бен повернул голову и словно уставился на мое лицо. Я видела, как бегают за стёклами его зрачки. Усмехнулся, сжав губы в непонятую форму.
- Я не хочу учить уроки.
Напряжение спало. Слава Богу, что он хоть что-то сказал. Молчание чуть было не погубило меня.
- Почему? - сразу задала вопрос.
- Ну, потому что я ленюсь выполнять эти чертовы задания. Письменные задания мне можно не выполнять.
- А что на счёт устных?
- Ленюсь, сказал же.
Бен положил руку на скамейку и стал играть пальцами со снегом. Снег тут же начал таять на тыльной стороне его руки и ледяные капли тихонько сползали по его пальцам вниз. Разбивались о кольцо, надетое на большой палец левой руки.
Щеки Бена покрылись румянцем. Руки покраснели от холода. Его брови были очень мужественными, хоть и за очками было это не особо хорошо видно. И его губы... мне хотелось поцеловать их. На этот раз ни невзначай, а со всеми этими принятыми чувствами, таящиеся уже которую минуту у меня в сердце.
- Бен, можно я что-то тебе скажу?
- Конечно, говори, - милым голосом проговорил он, и его пухлые губы вновь сомкнулись друг с другом.
Аккуратно накрыла своей рукой его руку. Она была очень горячая, хоть и держал он её ледяном снегу достаточно долго.
Бен слабо улыбнулся. Погладил мое запястье своим большим пальцем, на котором было надето кольцо и, прикусив губу, тяжело вздохнул.
- Ребят! - воскликнула Ханна, спеша к нам сквозь веточки ёлок, за которыми она спряталась, чтобы поговорить.
Отдернула руку и положила себе на ляжку, опустив голову, словно ничего все это время и не говорила Бену.
- Бен, меня взяли на работу! Помнишь, я тебе говорили. В книжный магазин.
- Оо, книжный магазин - это здорово, - пробормотала я, пытаясь отвести тему.
- Как раз, скоро рождественские каникулы. Буду на полную смену.
Руку Бен не убрал. Его пальцы все ещё были вкопаны в густой снег. Он что, не чувствует боли? Холод ведь колюч.
- Можно попросить тебя о кое-чем?
Ханна состроила молящее личико.
- Конечно.
- Мне нужен срочно туда, - стукает костяшками пальцев по экране телефон, - И мне придётся вас оставить. Вместе пойдёте домой. Все равно ведь живем рядышком.
Что? Сейчас я снова осунусь с Беном наедине? До жути стесняюсь.