Мы сидели с Эми в гостиной, когда в дверь постучали. «Странно, кого это принесло? Отец бы не стучал, а подруга со мной», - я поднялась с дивана и пошла открывать. На пороге стоял невозмутимый и улыбчивый Крестен:
- Привет, Амелия. Ты не могла бы позвать Эмилию?
«А где «леди»? Или «адептка»?! Где субординация? Или все прослушал: что я говорила тогда…» Ладно, хочет без формальностей – мне не сложно. Так даже лучше: здесь, в домиках у озера мы соседи в первую очередь, а не декан и адептка.
- Привет, конечно. Эми, твой дядя тебя ищет! – крикнула я в сторону гостиной. – Быть может, войдешь?
- Спасибо, но я тороплюсь. Всего хорошего, Амелия, - сказал он и отправился в сторону своего домика.
Эми попрощалась со мной и последовала за ним. Ну вот, а я так надеялась, что мы с подругой приготовим ужин, и по приходу отца отпразднуем мой день рождения… Мало того, что родитель где-то задерживается, так я вообще одна осталась. С апатичным настроением я побрела на кухню и занялась готовкой. Через примерно час я накрыла стол на две персоны и отправилась приводить себя в надлежащий имениннице вид. Я выбрала самое нарядное свое платье. Мама купила его на случай танцев в академии. Изумрудное платье-футляр с оголенными плечами и длиной по колено превосходно на мне смотрелось. Я сделала высокую прическу, обула черные туфельки на высоком каблуке и надела колье из россыпи черных сверкающих камушков. Спустилась вниз, села за праздничный стол и стала ждать отца.
Родителя все не было. Первые полчаса я украшала кухню свечами, почистила фрукты. Во вторые полчаса открыла бутылку вина и убрала остывшее «горячее». Когда пошел второй час мне уже было все равно и на праздничный стол, и на свой день рождения. Я сидела у окна и высматривала в сумерках знакомый с детства силуэт. Взглянула на часы и мои нервы сдали: прошло почти два часа от времени нашего обычного ужина. Он никогда так надолго не задерживался. Даже если он забыл про мой праздник, он не позволил бы себе так долго отсутствовать - уже почти ночь! Где же пропал отец?!Метнувшись быстро в комнату за кардиганом, я вылетела из дома и помчалась по следу синей ниточки из браслета адепта в ректорат.
Бежав сломя голову по магическому следу я забыла и о каблуках, и о прическе, и о том, где вообще нахожусь. Мне было все равно на встречных магов всех возрастов. Мне было даже плевать на свой статус и возраст совершеннолетней девушки. В первую очередь сейчас я была ребенком, потерявшим родителя. След ниточки оборвался у большой дубовой двери, я не стала стучать. Со всей силы толкнула и влетела в кабинет.
- Помогите мне! - пытаясь перевести дыхание, обратилась я к сидевшему за огромным столом ректору. - Я потеряла отца!
- Что!? – опешил мужчина. – Леди Амелия, присядьте, успокойтесь, отдышитесь в конце концов! За вами оборотни гнались?
- А они существуют? – в шоке спросила я.
- Эээээ, вы что-то говорили об Нэльсоне…
- Я сказала: что мой отец пропал!! – почти закричала я.
- Тише, сейчас я кое-что проверю, а вы – дышите глубже и сосчитайте до десяти, - сказал ректор, закрыл глаза и зашептал заклинание.
Через минуту он уставился на меня:
- Он, по крайней мере: жив и находится в стороне вашего дома. Вы не пили сегодня?
- Я не устраиваю истерик на пустом месте господин ректор, и уж тем более не с двух бокалов вина! – огрызнулась я на эмоциях.
- Что ж, тогда позвольте я провожу вас к нему, - примирительно предложил свой локоть мужчина и в приглашающем жесте указал на выход из кабинета.
Не долго думая, я подхватила его под руку, и мы отправились в обратный путь. Сказать: что на нас пялились – это ничего не сказать. О чем могли подумать обитатели академии, видя девушку в вечернем наряде под руку с ректором? Правильно: ни о чем! Тараканы в их головах уже давно пребывали в глубоком обмороке. Веселенькие сплетни мне обеспеченны. Не успела еще с сокурсниками познакомиться, как обо мне утром уже вся академия знать будет. Мы почти подошли к моему домику, как ректор потянул меня в сторону дома Крестена.
- Ну, почти угадал, - сказал ректор и хотел постучать в дверь, но она оказалась приоткрыта.
Мужчина толкнул дверь и нас оглушил трехголосый хор: