Как-то невольно, он переносит руку с плеча, поддавшись желание погладить бледную щеку с дорожками подсохших слез. “И плакса, к тому же”, — уголки губ вдруг трогает улыбкой. Мягкой и такой забытой. Что это? Нежность? Единственная, к кому он испытывал что-то подобное последние несколько лет — Дейзи, и вот вдруг. Алек поспешно убрал руку, коря себя за слабость. Добром это все не кончится.
Как раз в этот момент Пенни сморгнула и в глазах ее, глубоких, таких чистых, отразилось узнавание. Алек облегченно выдохнул. Даже быстрее все закончилось, чем он думал. "Хорошая девочка, умничка", — мысленно похвалил он, вслух заверив, что находится в полном здравии.
— Я неубиваемый, — шутка получилась так себе. Впрочем, шуткой не была. Едва ли она не заметила несколько корявых шрамов на спине, груди и предплечьях.
— В Испании? Бывал на авиасалоне, — давно еще, по молодости, выступал с коллегами на показательных, исполняя фигуры высшего, красовался перед девочками, красивый, молодой, в парадке ВВС. — Красиво, но слишком жарко. — выросший в туманной Британии Алек не любил зной и предпочитал умеренный климат с затяжной осенью и полноценными зимами. — Твоя мама отчаянная женщина, — заметил он задумчиво. — Не каждая бросит все и отправится за мужиком в новую жизнь. — Некоторые скорее мужика бросят ради привычного, насиженного комфорта.
Пенни больше не дрожала и холодный ужас потихоньку уходил из радужки. Алек поднялся, даже не спуская ее с рук, легко, одной лишь рукой опершись о выступавший из земли бугристый корень, а второй поддерживая Пенни за аккуратный, упругий зад, поставил ее на ноги и протянул руку. — Обратно придется пешком. Часа полтора топать теперь, — так себе перспектива, да. Особенно с больной ногой. Стоило вернуться к машине, чтобы забрать вещи, но рисковать и вновь получить истерику Алек не хотел, так что решил отложить решение проблемы на потом. В сарае имелся старенький аппарат для срочной связи с рейнджерами, если нужно подмога на случай лесного пожара, обвала и найденного раненного человека. Можно будет вызвать ремонтников и бригаду для уборки, один он до осени не разгребется. Надо пойти проверить туристические тропы, чтобы разобрать поваленные там ветки и отметить, нет ли опасных мест камнепадов, оползней и обвалов.
Они долгое время шли молча, Алек держал Пенни за руку, помогая перебираться кое-где по камням или кореньям. Идти по дороге было бы проще, но гораздо дальше. Лестер хорошо знал места и решил срезать, чтобы добраться к дому быстрее.
Потом стал развлекать девчонку рассказами о местных животных. Как встретил медвежонка, видимо, забредшего с матерью, когда по весне они шли с гор к водопою ниже, за озером в узкий рукав реки.
— Думал, раздерет, — поднявшись на поваленный ствол, Алек протянул Пенни руку, помогая перешагнуть. — Не медвежонок, мать.
— Устала? — Дейзи тут же кинулась им навстречу, стоило Алеку открыть дверь своего шале. Он-то сам был привычен к долгим пешим переходам, а Пенни и так превысила, видать, свой лимит за последние сутки. — Это опасно, Пенни, — серьезно обернувшись на смехотворное ее предложение, Лестер свел брови. Ну как маленькая, вообще не думает наперед. — Может где-то по пути еще деревья аварийные? Хочешь оказаться под ним? — Это тебя настолько вдруг теперь пугает перспектива оказаться еще раз подо мной? Да не бойся ты, если сама не придешь, настаивать не буду, разве не поняла еще? — Я свяжусь со спасателями по радио, вызову механика и бригаду рейнджеров для расчистки маршрутов. Возможно уже завтра, в крайнем случае через пару дней сможешь, наконец, распрощаться с моей компанией. Есть будешь?
ПенниПодумать только — второй день и ни минуты покоя. Сейчас, сидя в гостиной, в маленькой комнате уютного дома Алека, Пенни пыталась вспомнить, что она делала утром прошлого дня. Ведь казалось, что прошла целая вечность!
Она сказала родителям, что идёт с ночёвкой в лес и к вечеру сегодняшнего дня планировала вернуться. Но перед самым выходом она решила, что могла бы остаться в лесу и подольше.
М-да, натура она непостоянная…
Что ж, родители привыкли и лишних вопросов не задавали. Мать, как обычно, переживала о том, что будет есть в пути её ребёнок. "Ребенок". В тридцать-то лет. Хотя, говорят, родители всегда считают своих детей "детьми". Пенни это чувство ещё не знакомо.
На самом деле, Пенни не шла пешком прям от дома, в Национальный парк Килларн её и ещё нескольких человек доставил экскурсионный автобус. Он ехал около часа по хорошей грунтовой дороге леса и добрался до привала — небольшой площадке, где туристы могли разложить палатки и устроить привал. Пенни не брала никакого гида, автобус был заказан только для того, чтобы доставить людей в лес. Пункт сбора на обратный путь был этим же. Через два дня, то есть, завтра вечером автобус может уехать без неё.
— Ты прав, — она опять согласилась с Алеком, посмотрев ему в глаза. Ей нестерпимо хотелось дотянуться до его лица и разгладить образовавшиеся морщинки меж бровей, когда он приводил аргументы в пользу того, что Льюис не должна идти сейчас. Нежность. Откуда-то взялась нежность.
Там в лесу, после аварии с деревом, он её успокаивал. Она плохо помнит, но то, что осталось в памяти, хоть и сильно размыто и затуманено, ей нравилось. Он был с ней нежным. Он мог таким быть? Или её подсознание это придумало?
Пенни помнит тот его выдох облегчения, когда она вернулась к реальности. Он держал её на своих коленях и смотрел в глаза. Он там был другим. Хоть и сейчас он не такой, каким был ещё вчера, когда они только встретились, но что-то поменялось…
Ты влюбилась, глупая Льюис. Вот, что поменялось.
— Завтра… — Пенни произнесла задумчиво, — завтра возвращается автобус и забирает туристов, что ехали со мной с первой площадки, где-то в начале леса.
"Где-то". Вообще-то, Пенни должна была знать, где эта площадка, но на свою голову (и сердце), сошла с пути.
— Ты мог бы вывести меня на тропу завтра и я спокойно уеду отсюда, как и приехала.
Спокойно, как же.
Пении чувствовала, как её клонит в сон. Всякий раз после панических атак оставалось очень мало сил и хотелось спать. Поэтому Пенни отказалась от еды, извинилась и пошла в комнату, где спала утром, чтобы отдохнуть.
— Спасибо, Алек. Не помню, говорила я тебе это или нет, — и правда. Ведь не посчитал же он секс за спасибо? А если посчитал?!От такой мысли щёки Льюис вспыхнули и она поспешила удалиться.
В комнате она сняла свою одежду и улеглась в кровать, с улыбкой вспоминая истории Алека, что слышала от него по пути обратно. Она попыталась его представить в форме лётчика. Не смогла. Решила попросить у него показать фото. Наверняка здесь что-то есть…
Проснувшись, Пенни к своему ужасу поняла, что уже вечереет. Она проспала весь день!
Ощущая себя вполне бодрой, она облачилась в одежду, которую Алек выдал ей вчера и спустилась вниз.
Хозяина дома не было, собаки тоже. Но по звуку топора и хруста поленьев, Пенни поняла, что Лестер во дворе.
Она обошла кухню и заглянула в холодильник, пооткрывала некоторые шкафчики и с сожалением отправилась на улицу.
Дейзи с оживлением подняла голову и завиляла хвостом. Алека она увидела чуть поодаль. Опять без рубашки. Она привалилась к стене и некоторое время наблюдала за тем, как мужчина орудует топором. С каждым взмахом и ударом, его руки напрягались и мышцы красиво вырисовывались под кожей. Она опомнилась, когда Алек закинул уже третье полено. Пенни огляделась и увидела ещё один топорик на веранде. Он был поменьше. Она взяла его, закинула на плечо и с улыбкой отправилась к Алеку.
— В твоём холодильнике пусто. Только замороженные овощи и мясо. Нет яиц и муки. Ничего свежего… Нет ничего, что могла бы приготовить женщина, чтобы разнообразить твой холостяцкий рацион, — она выглядела вполне бодрой и подмигнула мужчине, — зато я нашла топорик, как раз для моей руки. Может, я здесь на что-то сгожусь, чтобы не быть тебе обузой? — Пенни озорно улыбалась и огляделась по сторонам.