временно был закрыт роддом, по случаю заражения золотистым стафилококком.
В Переславле мы прожили восемь лет, разве за вычетом того времени, когда
мне ненадолго пришлось уехать в Одессу для не очень-то законных приобретения
и обмена тётушкиной квартиры.
Теперь же моя вторая жена, распродав дачу, библиотеку и семейные ценности,
собиралась перебраться отсюда в Америку, а автор и герой нашего повествования
беспрецедентно крепко запил горькую.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Инфляция лютовала, люди старались получить заработанное как можно скорее,
и в первые дни выдачи месячной зарплаты в моём институте у окошечка кассы
вытягивались длиннейшие очереди.
Я же, в отличие от остальных, прикованных к столу или пульману режимом,
не был расположен столь бездарно проводить часы, и всегда получал деньги
не в шеренгах сплочённого коллектива, а много позже.
Всё же я не желал, чтобы Лена терпела оттого убытки, и оставил в бухгалтерии
письменное распоряжение перечислять ей треть моего оклада автоматически.
По той причине почтовый адрес моей экс-жены содержался в моём личном деле,
и одна из девушек-расчётчиц, думаю, та, которая строила мне всякий раз глазки,
написала ей в приватном письме о подготовке нашей семьи к отъезду.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Лена отреагировала мгновенно и вскоре сообщила мне телефонным звонком
о том, что приехала навестить монинскую тётку, а заодно желает видеть меня,
назначивши мне свидание там, где мы любили гулять вместе на продолжение
нашего « медового полумесяца » - на кладбище Донского монастыря в Москве.
Очевидно, эти прогулки запомнились Лене в мельчайших деталях, ибо она
велела ждать себя не у главного входа, а внутри, возле интересного памятника,
который я показал ей девятнадцать лет назад, смотревшегося по-современному,
однако изваянного неизвестным скульптором семнадцатого века лаконичного
серого мрамора дерева с отрубленными ветвями.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Я явился загодя, и поплутавши совсем немного, нашёл его, и в ожидании
встречи со своей первой и столь несчастной любовью, рассматривал стоявшее
прямо напротив дерева позабытое мною трагическое распятие, со Спасителем,
приоткрывшим рот в мучительном последнем вздохе, напрягши грудную клетку
над оттекшим, будто беременным, шаром живота и поправ опухшими ступнями
череп Голгофы, сверлящий зрителя в упор глазницами из-под надбровных дуг.
Так же, как и перед нашей свадьбой, кончалась первая половина мая и держалась
похожая, редкая в такое время для широт Москвы абсолютно безоблачная погода.
Солнце светило вовсю, крепко пахли сирень и доцветающая черёмуха, и вокруг
ничего из видимого не изменилось, но вот женщину, подошедшую ко мне,
я ни за что бы не узнал, если б столкнулся с ней случайно.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Лена остригла так украшавшие её длинные волосы и очень располнела, хотя
полностью не расплылась, и формы Юноны, особенно бюст и реверс, наверняка
воодушевляли подавляющее большинство кавалеров провинции, где по традиции
ценится, когда у дам « имеется за что подержаться ».
Правда, она, вероятно, учитывала мой вкус, и её благоприобретения скрадывало
чёрное свободного покроя платье до щиколоток и туфли-лодочки на шпильках.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Я поглядел ей в глаза и предложил беседовать без экивоков. Лена, к чести её,
не стала скрывать своей осведомлённости о моих довольно прозрачных планах
и прямо сказала, что не даст им осуществиться.
Она не боится лишиться моей финансовой помощи, если я удеру за океан,
и способна, и даже предпочитает, содержать своего сына сама.
Мотивы её иные - Максим закончил школу и его влечёт карьера военного.
Дядюшка-генерал обещает помочь ему своими связями, но если отец парня
окажется за границей, допуска к секретным работам ему не видать вовек, а это
стопроцентно губит всякую будущность офицера, о чём я не могу не знать.
Потому-то она меня не выпустит, и для того ей не придётся ложиться костьми,
ибо задачка без труда, как мне известно, решается одним анонимным звонком
куда следует.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Насчёт костей получилось к месту и обстоятельствам, и я незаметно улыбнулся.
Её внушительная фигура в чёрном на фоне позеленевших надгробных камней
выглядела весьма импозантно, и мне вспомнились пышнотелые дивы Милана,
играющие Дездемону или Джильду, или умирающую от чахотки Виолету.
Я проводил свою бывшую супругу и первую любовь до метро, а сам вернулся
в Переславль, догуливать чудные деньки с друзьями и ждать скорого появления
нарочного милиционера с приказом срочно прибыть в райотдел, имея при себе
свой заграничный паспорт.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Невзирая на явную невозможность выезда всей семьи, Галя упорно продолжала
готовиться к отъезду, и я спросил её, не думает ли она эмигрировать без меня,
благо власти не имеют явных либо скрытых оснований не выпустить её с детьми.
Жёнушка отвечала, мол, муженька никогда не бросит и прекратит приготовления,
как только аннулируют мою визу.
Однако Лена не спешила с выполнением своего обещания, и зная её характер,
я полагал её бездействие мстительным умыслом держать нас как можно дольше
в подвешенном состоянии и наблюдать за бессмысленным трепыханием жертв.
Галина, кажется, уже не способна в остром психозе остановиться, укладывала
и распродавала последнее, я же проводил большую часть времени вне дома,
и глядя на озеро и заедая самогонку дикой уточкой, печёной под костром в глине,
по-философски раздумывал о хорошей стороне измотавших нам нервы событий.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Разорив гнездо в Переславле, жена, когда безумный прожект эмиграции рухнет,
наверняка прекратит противиться переезду в Москву, куда меня давно уже звали
и где вовсю идёт « первоначальное накопление капитала ».
Процесс этот естественный, без него невозможно дальнейшее развитие страны
и разве постыдно умному человеку в нём участвовать.
Об отказных билетах нет и слуху, до отлёта брата и родителей, назначенного
на 1 июня, остаётся одна неделя, и скоро всё так или иначе должно разрешиться.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Брат запланировал на 30 и 31 мая грандиозную отвальную, куда, разумеется,
был приглашён и я с домочадцы и где предстояли трогательные прощания,
а также, конечно, богатый стол и малодоступная по тем временам выпивка,
доставленная заранее к проводам знакомым из Грузии.
И тут, словно гром с ясного неба, пришло сообщение от « чёрного » кассира
о возврате комплекта из четырёх билетов на 29 мая, последний день, когда брат
ещё мог помочь нам в крайне сложной организации отъезда.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
У нас оставалось два дня на сборы, и я сообщил об этом нефтяному магнату.
Он появился у меня через пару часов с легионом помощников и фургоном,
полным импортной мебели, ковров, обоев и сантехники, и его летучая бригада
сразу принялась обращать мою квартиру в комфортабельную мини-гостиницу.
Жена тем временем упаковала намеченное, и барон отдал приказ шофёру
отвезти нас в Люберцы, на прощанье уверив, что готов освободить помещение
по первому же требованию владельца, буде отъезд его за рубеж не состоится.
Впрочем, добавил он, если в том случае я захочу поступить к нему на службу