Хохоча в радости, выскочили они из дверей на улицу и понеслись опрометью
по опустевшему городу ко Храмовой горе, и полосатые талифы за их плечами
развевались от ветра, будто орлии крылья.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Пробежавши мимо легионеров стражи южного портала Храма, встретивших
добродушным рёготом варваров, опаздывавших к их священному действию,
рыбаки, лавируя меж людей и скота, тесно стоявших во Дворе язычников,
двинулись к его северной, соединённой с Антонией части, где густота толпы
достигала максимума возле трёх закрытых ещё дверей во внутренние приделы,
охраняемых усиленными нарядами римских копейщиков.
Добравшись до колоннады портика, в которой обычно поучали бродячие раввим,
в том числе, и не так давно, Учитель, но теперь заполненную одними болящими
и престарелыми, Апостолы накинули на головы талифы, как надо для проповеди,
и огляделись.
~~~~~~~~~~~~
Лишь несколько параличных, лежавших рядом, обратили на их группу внимание,
взоры же остальных, в ожидании трубного сигнала о начале жертвоприношений,
устремились на внушительные бронзовокованно-украсные двери женского Двора.
Внезапно все двенадцать голов принявших Святого Духа осенила одна идея,
и они возопили согласно в затылки толпы призывы на всех языках рассеяния.
И, вполне естественно, пилигримы, совершившие паломничество в Иерусалим
в составе компании компатриотов и связанные с ними узами долгого путешествия,
тут же отозвались на клич своих предполагаемых спутников.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Множество их, Парфяне и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии,
Иудеи из Каппадокии, Кипра, Понта и Асии, Фригии и Памфилии,
Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима
Иудеи и прозелиты, Аравитяне и Критяне, слыша язык своего детства,
протолкнулись через толпу к портику, но выяснивши, что призывает их
лишь горстка Галилеян, легко отличимых от южан по своим одеждам,
оскорбились до глубин души.
Запылённые, с растрёпанными волосами, всклокоченными бородами
и блестящими глазами, люди эти выглядели то ли сумасшедшими,
то ли пьяными.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Когда же предводитель странной дюжины резко весьма обвинил их скопом,
перейдя на общепонятный греческий, в предательстве некого Иисуса Назорея,
о Котором большинство паломников ни сном ни духом не ведало, инвектива
шокировала своей абсолютной абсурдностью всех без исключения.
Однако, хотя кто-то подбежал к центуриону с жалобами на нарушение порядка
великого праздника на территории Храма, остальных непонятная сила заставила
вслушиваться в сбивчивые слова оратора, полагавшего, что упомянутый Иисус
есть Мессия, предуказанный пророческими книгами, и теперь Израилю нужно
покаяться и окреститься во Имя преданного им Сына Божия.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Опытным взглядом центурион италийцев сразу отметил
первое движение толпы, и тут же отдавши сигнал значком,
привёл свою сотню в боевую готовность.
В обычное время он вслед за тем незамедлительно приступил бы к исполнению
возложенных на него полицейских обязанностей, то есть разогнал бы сборище
и, арестовав его зачинщиков, препроводил их в тюрьму Антонии.
Сейчас же присутствие прокуратора, самолично наблюдающего происходящее,
заставляло его ждать отмашки дозорного с верхушки башни, подтверждающей
согласие командарма имперских войск Иудеи на вооружённое усмирение плебса.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Но наиболее могущественный человек в области, Понтий Пилат, стоя у окна
юго-восточной башни цитадели, откуда весь Двор язычников просматривался,
будто на ладони, не мог в ту минуту принять никакого решения.
Ибо когда он посмотрел вниз, дабы прикинуть размеры скопления, он увидел
ослепительное голубое сияние, исходящее от того портика, где столпился народ,
и безотчётный, доходящий до позорнейшей паники страх объял всего его сразу.
Безумная мысль огненной стрелой пронзила мозг прокуратора и осталась в нём,
раня своей нелепостью - не Сам ли невидимый Бог евреев, Кто, по их суеверию,
обитает в тёмном пустом покое Святилища, куда лишь единственный раз в году,
на Судный день, входит Первосвященник, покрытый кровью жертвенного овна,
не Он ли, Яхве, явился ему и ищет его души.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Видение никак не походило на галлюцинацию, хотя телохранители и караульные,
тоже наблюдавшие скопище, не отметили, судя по их реакции, ничего странного,
и Пилат, отойдя от окна, постарался усилием воли вернуться в присущее ему,
представляющему в земле варваров цивилизацию Рима, супердержавы и Империи,
аналитическое расположение рассудка, на миг смутившегося пред непознанным.
~~~~~~~~~~~~~~~~~
Философы говорят о космическом поле « нус », объединяющем всё разумное,
и о мощных энергиях, связанных с ним.
Также прорицатели будущего упоминают об одним им видимом сиянии-ауре,
окружающем человека и отражающем его судьбу.
Вероятней всего, евреи, чей слитный религиозный порыв многократно усилил
эманацию их психогенных полей, подключились через « нус » к его сознанию,
возбудивши в нём, вольно или невольно, несвойственные ему мысли и эмоции.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
И прокуратор остро почувствовал, хотя на фоне никуда не отступавшего страха,
великую благость и мудрость внешней по отношению к нему вселенской сущности,
всё устрояющего и наполняющего Движителя вечно справедливого миропорядка.
Потому, преодолевая сопротивление своего рационального эго, Понтий Пилат
условным жестом снял состояние тревоги и послал центуриону италийцев приказ
отрядить к нему нарочного с докладом о происходящем у портика.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Как он и предполагал, зачинщиками сегодняшнего возмущения оказались
адепты распятого в прошлую Пасху бродячего галилейского проповедника.
Числом только двенадцать и также все Галилеяне, они не выдвигали никакой
политической программы и лишь пытались, привлекши внимание, в основном,
иудеев-паломников, склонить провинциалов признать их покойного компатриота
воскресшим и вознесшимся на небеса Мессией.
Иерусалимляне, подошедшие к центуриону с жалобами, сообщили, что группа
около двух месяцев проживала в городе скрытно и возглавляет её некий Шимон,
иначе Симон, сын Ионин, а прозвище ему Кифа, или же Петр, то есть « камень ».
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Прокуратор посмотрел на водяные часы-клепсидру и мысленно поблагодарил
всё ведающий « нус », внушивший ему абсолютно верное решение, наперекор
первым импульсам его излишне поспешного и радикального « рацио ».
Жертвоприношения с минуты на минуту начнутся, и сто тридцать тысяч людей
и множество скота одновременно придут в движение.
В таких условиях отряд копейщиков, пробивающийся против течения толпы
к портику для ареста дюжины безумцев, произведёт на своём пути смятение,
чреватое увечьями и гибелью невинных в давке.
Да и стоит ли предпринимать активные действия, если странная проповедь
более чем наверняка не возбудит особой симпатии в иудеях и слушатели её
разойдутся от места их сходки по собственному почину.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Вскоре, действительно, прозвучали сигналы серебряных труб и израильтяне
сравнительно мирно устремились во внутренние дворы Храма.
Однако, к невероятному изумлению Пилата, в опустевшем Дворе язычников
остался значительный нуклеос, окружавший наивных проповедников, добрых