стоившие целое состояние, вроде оцененного в двести тысяч первого номера
« Плэйбоя » с чёрно-белой фотографией Мерилин Монро на обложке, конечно,
не нагишом, как позже, а целомудренно чуть раздвигавшей коленки под юбкой.
Высоко котировались, в несколько десятков тысяч, плюшевые мишки Тэдди
и куклы Барби пробных партий, вышивки по канве провинциалок-пансионерок,
напрочь лишённые прикрас комоды протестантов и их керамические сосуды,
из которых торчат головы, руки и ноги якобы заключённых внутри грешников.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Иногда с какого-то места доносился взрыв смеха со вскриками и типичными
взвизгиваниями - это сумма, названная экспертом, во много раз превосходила
ожидания посетителя.
Одна рослая девица, принёсшая альбом в сафьяновом переплёте, воскликнув:
« Не может быть ! », просто села на пол, сотрясаема нервными судорогами,
и к ней бросился стоявший у дверей полицейский.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Живописью занимался сухонький беленький старичок, скучавший в уголке.
При нас он осмотрел только две работы - женскую головку на фоне цветов
кисти американского прерафаэлита и портрет мальчика в « наивном » стиле
конца восемнадцатого века, поставив обеим по скромные полторы тысячи.
На мою картину старый хрыч тоже глянул вполглаза и, к моему удивлению,
тут же безапелляционно припечатал: « Русское искусство », а затем, добавив:
« Нью-Йорк, Нью-Йорк », сделал знак рукой, отпуская Кори с миром.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Выдал меня, вероятно, необычный материал - яичная темпера, заключил я,
но утешительная гипотеза потерпела крах, когда Кори получила тот же отзыв
у эксперта по трехмерному искусству, дамы сложения Юноны, коей принесла
мои коллажи из кальмарьих глаз, тропических раковин и кокосовых орехов
- Боже, откуда ж и в малых сих всем известный спиральный дух ?!!
Кори победно посмотрела на меня и, уже не скрывая наших отношений,
мы направились вместе к столику ювелиров оценивать пудреницу жены.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Крышка её представляла собой миниатюрную копию на эмали фрагмента
« Почитания Помоны » Якоба Йорданса в обрамлении из полных яблок ветвей.
« Немецкую штучку » после войны привёз отец Галины в подарок её матери,
однако изготовлена она была, скорее всего, не в Германии.
Эксперт разглядел в лупу крошечное клеймо, определив его как бельгийское,
и заключил, что на американском аукционе пудреница принесёт сотен восемь,
на европейском - больше.
Отойдя, Кори предложила мне за неё четыре сотни наличными, напомнив
о пятидесяти процентах комиссионных, взимаемых аукционерами, а также
о неизбежных налоге и страховке, и я, поблагодарив, пообещал волонтёрке
в скором времени сообщить ей ответ, испросивши согласие жены на сделку.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Век живи, век учись. С ума сойти, особое течение современного искусства,
именуемое здесь « русским », существует в природе, и ваш покорный слуга,
не ведая о собственной сопричастности сему - его типичный представитель !
И, беспрецедентный случай в истории, определяется оно вовсе не стилем,
но чем-то другим, принципиально отличным, чему ещё надо найти название.
Теперь, неоднократно встретивши упомянутую классификацию, я начинаю
понимать, по какому такому признаку западные искусствоведы валят скопом
в одну категорию « русские нон-конформисты » столь внешне непохожих
сюр- и фото-реалистов, абстрактных и изобразительных экспрессионистов,
символистов, примитивистов, супрематистов и опт-артистов, умудрявшихся
произрастать и работать за ничуть не символическим « железным занавесом ».
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
В советские времена всякий товар обязан был пройти через некий процесс
официального одобрения, олицетворявший неусыпную заботу государства
о каждом члене общества.
Это незыблемое правило распространялось и на произведения искусства,
показателем качества коих служила насыщенность утверждёнными идеями,
выраженными в стандартной, легко воспринимаемой форме, за чем следили
многочисленные « художественные советы ».
Не желавших или не способных удерживаться в строго предписанных рамках
не допускали к профессиональному образованию и государственной кормушке,
однако не преследовали до тех пор, пока они не искали широкого рынка сбыта,
довольствуясь кругом поклонников, растущим за счёт молвы о гонимом гении,
устраивая вернисажи по квартирам знакомых, в учреждениях, а иногда даже
и в предназначенных для того специальных залах, исхитряясь примазываться
к повсеместно культивируемой и поощряемой « народной самодеятельности ».
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Дитя дотоле не виданной социальной модели, « квартирное искусство »
составляло поистине абсолютно уникальное явление.
Радикальные реформаторы стиля, типа Ван-Гога и Модильяни, из-за того
не снискавшие признания при жизни, что и привело обоих к ранней могиле,
всё же имели в виду какого-то покупателя, который и стал их приобретать
вскоре после смерти творцов, несколько обогнавших время.
К самым смелым новациям привыкают, манифесты об окончательном разрыве
с буржуазной культурой попадают на архивные полки, и эпатажные чашечки
кверху мехом, дохлые крысы, менструации и писсуары на пьедесталах занимают
почётное место в частных коллекциях и музеях.
Мы же осознавали - нам выход на рынок запрещён общественным строем навек,
и это изменяло всю систему мотиваций художника в корне.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Освобождённое от пут меркантильных соображений, наше созидательное эго
могло погружаться в прельстительные и отталкивающие пучины подсознания,
недоступные тому, кто мысленно примеряет свою картину на стену особняка
благополучного потребителя.
Тщательно отобранные немногие, поминутно рискуя потерять из виду вожака,
дерзали сопровождать нас туда, где одним усилием воли мы творили миры,
чужеродные оставшемуся на поверхности отечеству, светлому и воздушному.
И, возвращаясь обратно, мы чувствовали себя, как боги.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Передо мною женский портрет моей собственной работы.
Писал я его не с натуры и даже не имея никаких намерений отразить в нём
черты конкретных личностей, просто « создадим женщину ».
Показана она анфас, по грудь, в масштабе несколько крупнее естественного.
На персонаже - декольтированное бело-палевое платье, отделанное кружевами,
и широкополая шляпа с перьями.
Глаза дамы различаются цветом и тоном, правый гораздо темнее левого,
оба лишены зрачков, а радужки их едва намечены, отчего зрителю кажется,
будто портретируемая смотрит прямо на него не отрываясь, независимо
от его положения относительно плоскости холста.
Фактура полотна, шероховатая и испещрённая пятнами смутных очертаний,
всюду матовая, кроме выделенных блестящим лаком глаз и улыбающихся губ,
которые через некоторое время начинают словно бы парить перед картиной,
воспринимаясь вне фокуса, а внимание переключается на фон, приобретающий
глубину пейзажа; тулья шляпы чудится горою на горизонте, перья над ней -
облаками, волосы - водопадом, кружева на вырезе платья - растениями, но они
лишаются всякой вещественности при попытке более пристального изучения,
провоцируя на неосторожный шаг вперёд, и тогда-то овальное пространство,