А они выжидали, словно стая диких животных, готовых броситься на нее в случае отказа. Выжидали, когда же она даст свой ответ. Молчание начинало раздражать, но, к счастью Макс, в тот же миг произошло то, что заставило всех отвлечься.
В двери будто врезался самый настоящий таран. Каждый из присутствующих вздрогнул и подобрался.
— Как далеко, говорите, на вас напали? — проговорил мужчина в капюшоне, доставая пистолет, впрочем, он и не ожидал ответа.
Макс слышала, как со стороны окон и дверей слышалось рычание, а затем еще удары. Мужчины деловито, без лишней паники доставали оружие, готовые к очередной, бессчётной схватке, а девушка невольно отступала назад.
Отбежав к изуродованной стойке, за который в лучшие годы стояли самые настоящие официантки и бармены, Макс забралась за нее, сев на пол и прижавшись спиной. Очень вовремя, потому что буквально через пару секунд послышался звон стекла, затем последовали один за другим выстрелы. Она не боялась выстрелов, но до смерти боялась тех, кто незвано пожаловал.
С момента первых мутаций прошло немало времени. Изменения затронули не только внешность. Это было бы меньшим из зол. Кто сейчас смотрит, насколько красив тот или иной человек? Менялся характер: прежде спокойный человек терял все ориентиры и принципы, и становился вечно голодным зверем. Появились слухи о заразе. Один укус такой измененной твари (язык не поворачивался назвать ее больше человеком) мог привести к моментальному заражению, которое, в лучшем случае, приводило к смерти, а в худшем…
Каждый укушенный мучился от невыносимой боли и, заставляющего трескаться кожу, жара, постепенно превращаясь в таких же уродов, готовых разорвать любого на месте. К своему ужасу, Макс видела, как это происходит.
«Не хочу быть одной из них… не хочу быть одной из них…», — то и дело проскакивало в ее сознании, а сама Макс крепче зажимала уши, чувствуя, как начинает дрожать от страха.
«Не показывай свой страх… не показывай ИМ свой страх…»
Макс выглянула из-за стойки. Мужчины справлялись отлично, давая отпор тварям, которых, явно, было больше.
Она отвлеклась и не сразу заметила приближающегося монстра. Было сложно сказать, кем эта тварь была раньше: огромным псом, волком, человеком или еще не пойми кем. Макс громко вскрикнула, почувствовав, как животное повалило на нее раскуроченную стойку. Девчонка уперлась в нее руками и ногами, не давая животному дотянуться до себя длинными и острыми клыками, с которых капала слюна вперемешку с кровью. Такими перегрызть шею человека не составило бы и малейшего труда.
Невероятной силы монстр становился все ближе и ближе, а Макс уже готова была сдаться, чувствуя, как рвутся жилы на руках, но в эту же секунду раздался выстрел. Животина взвизгнула и повалилась вбок, оставив девочку лежать на полу под прикрытием сваленных досок и тяжело дышать.
— Так что, девочка, — проговорил подошедший к ней мужчина, с чудом удержавшемся на голове капюшоне, — попробуем еще раз?
Он протянул ей руку, готовый помочь подняться.
— Крис…
Глава 2
Но теперь я уверен, что человечество близится к своему концу…. Чем больше линий мы чертим на лике Земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавров появится еще один шанс.
Утро изменилось. Это уже не были привычные краски рассвета из ее детства: сладкие желтые мазки, ослепляющие и мешающие спать солнечные зайчики, но, что более важно — ощущение тепла и спокойствия. Раньше так и было. Она, как и сотни других, просыпалась дома, в своей постели, пахнущей травами и дикими цветами, терлась головой о еще теплую подушку и недовольно поднималась, прощаясь с остатками ночных грез…
Теперь все иначе…
Кто-то грубо толкнул ее, и Макс резко открыла глаза, машинально нашаривая рукой свой глок. Послышалась брань, резкие команды и все. Утро. Теперь оно такое. Холодное, неприветливое, даже грубое, и, в общем, чужое. Как, впрочем, и все они.
— Макс, шевелись! — гаркнул Крис.
Про себя Макс называла его «капюшон». Очевидно, что он носил его не красы ради, а скрывал что-то. Не надо быть семи пядей, чтобы понять, что личико Криса вряд ли удивительно благообразно. Макс каждый раз хмыкала, стоило ей заметить его фигуру. Ох, уж эти комплексы. Казалось бы, чего еще можно стесняться в это время?