– А о Дексиоле?
Автолик помрачнел ещё больше. Переспрашивать не было нужды, тон королевы говорил обо всём яснее ясного. Давно привыкший терять друзей, вольный стрелок не припоминал случая, когда ему было так тяжело как сейчас. Тридцать шесть соратников из ордена, Калиган, а вот теперь ещё и Дексиол…
– Собственно, потому я тебя и позвала. С Дексиолом погибли и его сотники. Командовать тысячным корпусом стрелков некому. Ты готов возглавить это войско?
Автолик встретил её предложение с чистым, искренним взором. Не то время сейчас, чтобы крутить, торговаться, увиливать и изощряться в учтивости.
– Я не привык командовать таким количеством людей. И к тому же – южанами. Да ещё и среди которых полно женщин. Нужны месяцы, чтобы наработать слаженность. Сколько у меня времени?
– К завтрашнему полудню стрелковый корпус должен быть готов к бою.
Вольный стрелок поглядел на неё долгим недопонимающим взглядом: шутка, что ль?
– Отправляйся к Западным вратам немедля. Возьми всех своих людей, кто способен стоять на ногах. Назначь их сотниками и десятниками на своё усмотрение. От тебя потребуется совершить один-единственный манёвр, но совершить быстро и чётко.
– Один-единственный манёвр, – повторил Автолик, покачав головой. – Ладно, ради того, чтобы покомандовать королевским войском, стоит рискнуть. Что за народ в стрелковом корпусе?
– В основном, это лучники моей личной армии – воспитанники Дексиола. Кроме того, наёмники из Прибрежья, охотники из Гор южных ветров, воины Криптии и Орден храмовых стрельцов литурга Ниессара.
Автолик вздохнул.
– Ничего не имею против твоих лучников, Сильвира. Однако наёмники бегут при появлении первой горгульи, горцы не слушаются команд, бойцы Криптии на всех глядят, как на неблагонадёжных, а храмовые стрельцы ненавидят мой орден и презирают все остальные ордены. Оставить бы всех их в резерве. С малым корпусом толку будет больше.
– Мне не хватает полтысячи стрелков, а ты предлагаешь ещё больше ослабить войско. Нет, Автолик, командуй теми, кто есть.
До поздней ночи королева отдавала последние распоряжения перед походом. Слух о том, что владычица выступает к Западным вратам, быстро распространился во дворце. Последним перед ней предстал король Дарвус, заявив о своём намерении выступить вместе с Сильвирой.
– Этой ночью ты уже доказал свою отвагу, но сейчас кто-то должен оставаться в Аргосе. На тот случай, если враг повторит атаку, – устало ответила королева.
– Теперь здесь достаточно Пелея и ополчения, – заверил Дарвус. В его глазах появилась неудержимая решимость, неприсущая ему до прошлой ночи. – Завтра всё решится у Западных врат. Я должен быть там. Ведь, в конце концов, я король Амархтона, а не Аргоса.
– Однако ты должен помнить о нашем уговоре: всё твоё войско действует по моему усмотрению.
– Если речь идёт об амархтонском ополчении, то оно и так подчиняется вашим военачальникам. Но мои гвардейцы – это моя личная охрана, которой распоряжаюсь только я. Вы должны помнить об этом условии нашего договора.
– Дарвус, – сказала королева мягче. – Ты же не глуп и понимаешь, что это будет за бой.
– Безнадёжных сражений не бывает.
– Верно. Но сегодня не то соотношение сил, чтобы тешить себя подвигами. В Битве в Тёмной долине войско Ликорея насчитывало десять тысяч воинов, Хадамарта – пятнадцать. Аделиане потерпели поражение. В Амархтонской битве Армия Свободы насчитывала пятнадцать тысяч, Хадамарта – двадцать пять. И что в итоге? Армия Свободы была уничтожена на три четверти, а победа досталась нам лишь по милости Всевышнего. Сейчас соотношение сил и вовсе безумно. Армия Падшего, расположившаяся у Западных врат, насчитывает шестьдесят тысяч. Шестьдесят, понимаешь! И число даймонов продолжает расти. Это не считая змеев, драконов, исполинов и ещё невесть какой нечисти, которую привёл Хадамарт.
– Тогда почему вы не покинете Амархтон? – спросил Дарвус. – Почему не спасёте своё войско ради защиты своего Южного Королевства? Ведь на своей земле у вас гораздо больше преимуществ над Хадамартом.
Королева отвела взгляд.
– Я не знаю, – сказала она тише. – То, что я делаю – неразумно. И Тибиус прямо говорит, что в моём плане нет здравого смысла. Я сама не понимаю, что мною движет. Просто вижу путь, который отвёл мне Всевышний. И этот путь пролегает через Западные врата.
Дарвус недолго помолчал, бесстрашно глядя в усталые глаза королевы.
– Тогда вы поймёте меня, сиятельная королева. Потому что я испытываю те же самые чувства. Мой путь пролегает там же, где и ваш. Там он и закончится, если будет на то воля Всевышнего.
Королева понимающе кивнула.
***
Она долго не могла уснуть этой ночью. Образ непобедимых полчищ возвышался над нею, как злой рок, давящий неодолимой мощью. Ей начинали мерещиться зловещие знамёна над Аргосом, вереницы пленных, разбросанные трупы, сотни обесчещенных женщин, тысячи закованных в цепи рабов, осквернённые храмы, возводимые кровавые капища…
Хадамарт умеет мстить. Он отплатит за все годы поражений, когда ещё разрозненные отряды Сильвиры не дали разгуляться его даймонам дальше реки Эридан, отомстит за то, что Армия Свободы вторглась в Амархтон и вынудила его уйти из обсиженного места. За то, что его перестали величать Тёмным Владыкой.
А красные жрецы? Вынашивающие веками свою месть, передавая из рода в род жажду отомстить ненавистным аделианам за все свои поражения. За позор, который претерпели их предки, вынужденные скрываться в ущельях Драконовых скал, подобно дикарям.
Даже думать невозможно, чья месть будет страшней, и сколько скорби готовит завтрашний день. Прошлая ночь унесла стольких близких людей, а что будет завтра?
Приближение рассвета пугало королеву сильнее самого страшного сна.
В открытые окна королевской спальни влетел ночной ветер, принеся отголосок криков с другого конца города.
Королева встала и, как была в ночной рубашке, подошла к окну. Перед ней был внутренний двор с небольшим декоративным садом. Звуки с Западных врат доносились едва уловимо, но Сильвира словно воочию слышала яростные крики варваров Нереи, идущих на приступ.
Это продлилось недолго. Донёсшийся отзвук урагана, начавшегося и закончившегося в один миг, утопил все голоса. И вновь воцарилась тишина, в которой были слышны удары собственного сердца.
«Они снова ударили кровавым дождём», – прошла острым серпом мысль.
Королева знала, что Этеокла в эту ночь нет на стене, что его воины были готовы к этой атаке и удар жрецов крови не соберёт столько душ, как вчера. Но донёсшийся отголосок удара навеял такую смертную тоску, что Сильвире почудилось – весь сад и её спальня пропитаны кровью и смертью.
Сильвира задрожала. Она хотела воззвать к Спасителю, попросить, если не спасения, то мужества достойно завершить свой путь, но слова застряли в горле, сжатом словно удавкой. Океан тоски и скорби обрушился на неё необъятной толщей.
Из глаз брызнули слёзы отчаяния и ярости.
– Хватит! Довольно! Я не хочу этого! Мне не надо ни королевства, ни короны, не надо ничего! К хаосу это призвание! Отдай его кому-нибудь другому, умоляю… Я ненавижу эту корону, эту мантию, эти трубы и знамёна, порвать и закопать всё это, в землю, в землю! – слёзы душили владычицу. – …В чём я провинилась, Спаситель? Разве мало было страданий? Где Твоё могущество, где Твоя спасающая рука? Пусть умру я, но за что эта кара моим людям, моим верным друзьям и соратникам?! Что, у них тоже призвание, тоже миссия, ответишь Ты?
Она отскочила от окна и яростно вскинула руки.
– Нам не надо никаких миссий, никаких свершений, никаких подвигов! Дай же нам просто жить! Жить без всяких ужасов и крови! Неужели это так много? Неужели Тебя бесполезно просить о такой малости? Неужели не видишь, что это испытание мне не под силу?!
Сильвира с минуту рыдала, содрогаясь всем телом. Затем резко утёрла слёзы и, тихонько подойдя к соседней спальне, приоткрыла дверь.
– Мойрана?
Она не спала. Сидела у постели, глядя на владычицу широко раскрытыми глазами, в которых отражалось всё, что переполняло в этот миг Сильвиру – скорбь, тоска, боль – совершенное сопереживание.
– Мойрана, – королева подошла и опустилась рядом с ней на колени. – Помолись со мною, пожалуйста.