— Рукопись у меня потому, что теперь она — моя, — заявила Надя с вызовом. — Две вещи вы угадали: я ее нашла, и был скандал. Только одно с другим не связано. Скандал произошел не из-за того, что у меня обнаружилось «Откровение огня». То, что оно у меня, никто не знает — кроме вас.
Досадное признание: если это так, то у меня вряд ли были шансы убедить бывшую библиотекаршу вернуть рукопись в АКИП.
— Вы меня вызвали сюда, чтобы все объяснить. Я слушаю.
— Пообещайте, что это останется между нами.
Я дал честное слово.
— Книга и в самом деле украдена, — начала свой рассказ Надя. — Только украдена она АКИПом. Этот проклятый архив незаконно отобрал ее в 1938 году у одной семьи. Он эту семью погубил. Отец погиб в лагере, дети пропали без вести, спаслась только мать. Не АКИП, а она — законная хозяйка «Откровения огня». Книги не оказалось на месте, когда вы ее заказали, потому что она вернулась к хозяйке.
«Простая женщина, жительница Москвы», — раздалось у меня в голове эхо разговора с Парамахиным.
— Хозяйка «Откровения огня» позавчера умерла, — продолжила Надя. — Я была единственная, кто приходил к ней в больницу, а рукопись была ее единственной ценностью. Так одно соединилось с другим. За день до смерти она сказала мне, где спрятана книга. Теперь «Откровение огня» принадлежит мне — и принадлежит на законном основании, как наследнице. За право владения рукописью я должна была пообещать две вещи… Опять «две вещи»! — Надя рассмеялась. Смех у нее был дребезжащим. — Только что вы говорили о «двух вещах», теперь — я. Вас это не забавляет?
— Забавляет. Какие «две вещи»?
— Что я никогда не передам «Откровение огня» в АКИП и вообще ни в какое другое государственное учреждение. И что я найду способ опубликовать рукопись за границей, поскольку у нас здесь это исключено.
Новое обстоятельство обрадовать меня не могло. Надя посмотрела на меня с укором.
— Вы, наверное, думаете, что я хочу продать вам «Откровение огня». Нет, я этого не хочу. Да и не могу. Рукопись должна быть издана под мою ответственность — так потребовала Аполлония Максимовна.
— Это уже третья вещь. Выходит, вы пообещали не две, а три вещи.
— Вы считаете лучше меня! — признала она с нервным смешком.
Значит, старушку зовут Аполлония. Необычное имя для «простой женщины».
— Каким образом Аполлония Максимовна стала хозяйкой «Откровение огня»? — поинтересовался я.
Надя посмотрела на меня ошарашенно.
— Откуда вы знаете ее имя?
— От вас. Вы только что его назвали.
— Ах да! — вспомнила библиотекарша, и ее лицо стало печальным. — Извините, я в растрепанных чувствах, — сказала она.
Мой вопрос остался без ответа, и я повторил его.
— Хозяином «Откровения огня» вообще-то был Степан Линников, муж Аполлонии Максимовны, а к нему рукопись попала из Благовещенского монастыря — того самого, о котором вы нашли заметку в «Историческом вестнике». Линниковы жили прежде в селе Благовещенский Посад Тамбовской области, где находится этот монастырь.
— Значит, путь книги был такой: Благовещенский монастырь — Линниковы — АКИП. А дальше? Как «Откровение огня» снова попало к Аполлонии Максимовне?
— Я расспрашивала ее об этом, но ничего не добилась. Конечно же, кто-то подменил рукопись в АКИПе и тайком ее оттуда вынес. Совершенно исключено, что это была сама Аполлония. Мы имеем дело с очень темной историей, и она, по всей вероятности, такой и останется.
— У Аполлонии Максимовны есть родственники?
— Мне известно только о ее племяннике.
— А он не сможет хоть как-то прояснить эту «очень темную историю»?
Взгляд у Нади заострился.
— Он ничего не знает об этом!
— Вы его уже разыскали? — уточнил я.
— Мне пришлось его разыскать — в связи с похоронами Аполлонии Максимовны. Они назначены на завтра.
И тут она спросила без всякого перехода:
— Скажите, это возможно — издать «Откровение», например, у вас, в Голландии? Иначе говоря, если я окажусь в Голландии и приду в издательство соответствующего профиля, там заинтересуются кенергийской рукописью?
— Вполне возможно, если вы сможете легитимироваться.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, если вы сможете доказать свое право распоряжаться рукописью. Мы называем это копирайт. Иначе ни одно серьезное издательство не возьмется за дело.
— А что, есть еще несерьезные издательства? — спросила Надя с вымученной улыбкой.