«Куда я попал? Надо было соглашаться с отцом и отправиться на уроки фортепьяно», — про себя думает Кристиан.
— Я знал, что ты первый почувствуешь, — демон довольно хмыкнул и с азартом взглянул на парня, сидящего напротив него. Он знал, что смерть, будучи самым сильным из всадников, сможет распознать того быстрее остальных. — Что ты ещё чувствуешь?
Уильям старается сосредоточиться на своих ощущениях. Он сам не совсем понимает, как почувствовал силу старика, ведь до этого момента с ним подобного не происходило. Не сказать, что его пугает мысль об этом, скорее, он пытается понять свои ощущения.
— Посмотри мне внимательно в глаза, — говорит демон, — загляни глубже… ещё глубже, — Вальян, как зачарованный смотрит в чёрные, словно тьма, глаза старика. — А теперь скажи, что ты видишь?
Вокруг Уильяма исчез мир, ничего не существует, всё погрузилось во тьму. Но тот старик все так же перед ним и смотрит внимательно, всматриваясь в душу. И теперь парень видит не хилого и седого старика, а могущественное существо не от мира сего. На место седовласого мужчины пришел тёмный силуэт, и глаза уже не чёрные, а горящие ало-красным пламенем. Его силы теперь ясно ощущаются: тёмные, злые и нечистые.
Парень отводит взгляд от старика, и мир снова возвращается на своё место. Комната до сих пор наполнена ароматом чая, друзья сидят и смотрят с волнением на него. А старик, не скрывая коварной улыбки на лице, продолжает смотреть на него.
— Да, я демон! — спустя минуту тишины твердым голосом произносит Ислан.
— C меня хватит этого бреда! — вскакивает со своего места Кристиан и с недовольным взглядом осматривает собравшихся.
Парень не успевает даже сдвинуться с места, как перестает чувствовать своё тело и покорно садится обратно на стул, не смея пошевелиться. Демон впивается своими тёмными глазами в его лицо, смотрит долго и неотрывно, прожигая в Кристиане дыру. Поэтому он сдвинуться с места не может. Ислан напоказ перед парнем поднял руку, чтобы тот понял, чьих это рук дело. Сжал кулак сильнее, отчего тело Кристиана пронзила покалывающая боль, от которой он даже двинуться не смог, не владея собой.
Юноши, наблюдающие за этой картиной, сильнее вжались в свои сидения. Старик успел заметить мелькнувшую злость в глазах остальных всадников, довольно хмыкнул и отпустил парня, разжимая кулак. Демон вспомнил о том, что всадники связаны друг с другом и их преданность не знает границ. Если сейчас они толком незнакомы между собой, а уже испытывают злость по отношению к обидчику, то когда приобретут всю свою силу, убью друг за друга. А этим действием старик лишь только подтвердил эту теорию.
— Скажи мне, — демон обратил своё внимание на Даниэля, от которого сильнее остальных исходила злоба, — разве тебя не завораживают все эти войны и солдаты в доспехах, которых сейчас достаточно в городе? Нравится за ними наблюдать? — Ислан довольно улыбнулся от негодования парня. — Или скорее сеять раздор кругом и наслаждаться хаосом, что царит вокруг тебя? Теперь ты скажи мне, — он оставил задумавшегося парня и повернулся к Андриану, — сколько людей ты знаешь, что не справились с болезнью и теперь гниют под землей? Ты же чувствуешь, как заболевание съедает их изнутри, а тебя ни одна болезнь не берет при этом, верно? А ты, — старик развернулся в противоположную сторону и посмотрел на Кристиана, — скажи мне, что доставляет тебе удовольствие больше всего? Нашел ли ты то, что заставляет тебя чувствовать себя живым и наслаждаться жизнью? — парень округлил глаза и осмотрел остальных негодовавшим взглядом. — Или ты теряешь интерес за считанные минуты и уже не знаешь, куда тебе податься, лишь бы заглушить этот голод? И напоследок, — теперь же демон смотрит прямо напротив себя на Уильяма, который непоколебимо сидит и внимательно слушает. Старик от такой уверенности парня слегка замялся, вспоминая, кто перед ним сидит, — скажи мне, как давно тебя не покидает чувство, что тебя будто преследует смерть? И куда бы ты ни пошёл, она всегда где-то рядом, — остальные всадники посмотрели на Уильяма, который в свою очередь продолжал спокойно сидеть и внимательно слушать. — Ты чувствуешь её так сильно, словно она уже пробралась под кожу. Я прав?