Его жена, Мадлен, темноволосая красивая женщина, была самоуверенной и высокомерной, одета она была во все самое лучшее, показывая свой статус. Их дочь - Элизабет Аллан, на удивление не казалась похожей на ее мать, но выглядела она, как положено дамам их ранга. Элизабет была с точными чертами лица, длинными черными волосами и бледной кожи. Такие, как она, разбивали сердца в дребезги даже не моргнув, поэтому Крис знает, что сейчас перед ним она разыгрывает роль тихой и примерной леди.
— Да, вы правы, — ответил мужчине Леандр, промачивая губы салфеткой, — Кристиан разговаривает на двенадцати языках. — Добавил он с гордостью в голосе.
— Пятнадцати, — невозмутимо поправил отца Моретти, не отрываясь от своей тарелки, на которой лежал нетронутый ужин.
— Должно быть, ваш сын и впрямь хорошо образован и умен, как про него молвят в столице, — с одобрением произнес Аллан, сверкая глазами на Всадника. — Смею предположить он составит прекрасную партию нашей дочери.
—Tá mo domhan comhdhéanta d'amadáin gan oideachas (Мой мир состоит из необразованных дураков) – произнес с оттенком иронии Крис, фальшиво улыбаясь и цокнув языком.
— Прошу прощения, что вы сказали? — с восхищением в глазах спросила Мадлен, которая в какой-то степени завидовала белой завистью своей дочери, той достанется красивый и умный муж.
— Это греческий язык? — добавил Ларион, находясь в недоумении из-за сказанных слов Криса.
— Это Лайский язык, — с издевкой тянет Всадник. — Вы разве не разговариваете на этом языке?
— Приношу свои извинения, но за все годы своей жизни, я впервые слышу об этом языке, — его голос был серьезен, а брови нахмурены, словно он и впрямь пытался вспомнить.
— Диковано, — театрально удивился Кристиан, приложив руку на сердце, будто был ранен этим заявлением. — Лайский язык, это язык собак, чтобы сородичи их понимали. Так же этот язык употребляют, чтобы общаться с необразованными и пустоголовыми людьми, сохраняя при этом свою маску аристократичности на лице, не опускаясь до уровня собеседника.
В столовой комнате повисла оглушительная тишина. Находясь в состоянии шока, переваривая услышанное, все собравшиеся устремили глаза на Кристиана. У которого внезапно проснулся аппетит, и тот как ни в чем не бывало, приступил к трапезе.
— Видимо образованность – это единственное его достоинство. — резкими движениями вытирая салфеткой уголки рта, со злостью произнес Ларион, вставая из-за стола. — Вместо того, чтобы искать своему сыну жениха, лучше бы усерднее поработали над его поведением и этикетом.
— Прошу меня извинить, Аллан... — Леандр не успел договорить, как его перебил мужчина, за которым уже стояли две недовольные дамы, готовые как можно быстрее покинуть усадьбу.
— Леандр Моретти, несмотря на то, что к вам я отношусь с уважением, — Аллан подошел ближе к мужчине, который уже стоял напротив него. — Но этому браку не бывать! Я не позволю, чтобы этот юноша опозорил мою принцессу и нашу семью своим воспитанием. Поэтому извините, смеем откланяться.
Как только дверь за гостями громко захлопнулась, Леандр сел на свое место, оперевшись на стол локтем и прикрыв глаза, тяжело вздохнул. Столько усилий были напрасны, теперь Ларион Аллан не захочет иметь с дело с Моретти. А Кристиан тем временем оставил тарелку с остатками еды, будто ничего не произошло. Старшему Моретти стоило больших усилий не наброситься на сына с претензиями, но он ограничился лишь взглядом полного разочарования и упрека.
— Ты опозорил нашу семью, — после недолгой паузы с горечью сказал Леандр, все так же смотря прямо на сына. — Мой сын, мой наследник, стал теперь моим тяжким бременем.
— Позором? Бременем? — встал Кристиан из-за стола, с раздражением он прокричал. — Ты хоть раз спрашивал, чего я хочу? — Спросил с горькой усмешкой, подойдя к отцу, который уже собирался покинуть комнату.
Всадник был глубоко разочарован поведением отца, он ненавидел когда Леандр включал свое «Надо», как только он пытался хоть как-то противостоять отцу. Он осознает, что совершил непростительный поступок в отношении отца, но повернув время вспять, он бы подобрал слова более жестокие, чем те, что он произнес ранее.
— Ты хоть осознаешь, что ты натворил? — хватая за ворот рубашки, с трудом произносит Леандр, в котором ярость кипит.
— Мне плевать, отец, — Всадник понимал жестокость своих слов, но не мог иначе донести это до отца. — Я не позволял и не позволю решать все за меня, — звук звонкой пощечины разнесся эхом по всей комнате.
— Надо было еще в детстве рубить на корню твое упрямство, — со сталью в голосе говорит отец, взгляд не уводит. — Ты сделаешь так, как я тебе скажу, понял это? Я не буду больше церемониться с тобой, — достав из кармана часы, посмотрел на время, в голове считая сколько осталось времени до собрания совета.