— Крыша в Москве, — устало объяснил диспетчер. — Адрес запишите.
* * *В Москву Валерий Ильич оделся так, чтобы в нем нипочем не распознали регионального лоха: туфли из змеиной кожи, черные брюки, куртка из мягкой итальянской кожи с меховым воротником и теплая кепка с короткой норочьей шерстью наружу.
Взял такси сразу на Старую Площадь, где и располагался, судя по инструкции, его следующий лифт. Доллары, ясное дело, поменял на пятисотевровые — эти удивительно емкие купюры были словно созданы для оборотистой российской экономики — и особенно для взяток.
Приехал. Сначала метнулся к неприступному имперскому зданию за железной оградой — но номер дома оказался не тот. Тогда забрался в переулки, во дворы, искал-искал, и наконец наткнулся на нужный адрес. Удивительное дело: казалось, пол-Москвы прошел, а на деле — вернулся все к тому же зданию, только с тыла. Видно, к нему в Москве все дороги вели. По крайней мере, чиновников.
Подъезд тут, конечно, был совсем другой, не новокузнецкий. Широкая лестница, спящий консьерж, бронзовая люстра — и чинный старинный лифт с двумя деревянными дверцами.
Валерий Ильич положил осторожно на пол свой крокодиловый кейс, посмотрел на кнопки — и замер: тут кнопка была только одна: никаких тебе этажей, просто «Вверх». Не считая тревожного колокольчика.
Можно было, конечно, просто уйти; но у Валерия Ильича столько оставалось невыговоренным! В общем, черт дернул нажать на колокольчик.
— Я из Новокузнецка, — поведал он лифту. — Вот, гостинцы привез.
— Я уже ваше досье листаю, — ответил лифт. — Губернатором хотите?
— А… — у Валерия Ильича в горле пересохло. — А кем еще можно?
— А кем хотите? — вполне дружелюбно полюбопытствовал лифт. — Хотите к нам, в Москву?
— Я… Я… А сколько?
— Смотря куда.
— Ну мне бы… В министерство.
— Можно в министерство. На выбор: замминистра в Минрегионе, Минэкономразвития, Минсвязи. У вас к чему душа больше лежит?
— Я… Мне… — у Валерия Ильича голова закружилась от перспектив. — Минэкономразвития! Очень с моими личными целями совпадает.
— Жмите кнопку и идите погуляйте, — посоветовал лифт.
— А у меня… У меня хватит? — заволновался Валерий Ильич.
— Пятисотками принесли? — проницательно спросил лифт. — Наберется. Это ведь только первый взнос, сами понимаете.
* * *Чадная Москва закрутила Валерия Ильича вихрем событий: новое рабочее место, стройные женщины с хорошей кожей, покупка квартиры на Петровке, совещания, совещания, совещания…
Карьера шла в гору. На сдачу от приобретенной должности Валерию Ильичу выдали авто с мигалкой, и скоро уже огни Нового Арбата и Кутузовского казались ему такими же родными, как неровно мерцающие окошки Новобайдаевки или Монтажа.
Но вот беда — власть оказалась прилипчивой, как кокаин: прежних доз никогда не хватало, и требовалось все время повышать, повышать… От третьего зама — к первому, у которого дача на в Горках-10, а в Усово, и парк состоит не из трех машин, а из семи. Потом — министром. Все равно мало! Мало! Еще! Прайват джеты, и Курш, и свои предприятия!
И все равно. Еще!
Была внутри Валерия Ильича страшная сосущая черная дыра, в которую утягивало все эти сине-голубые Майбахи, и пентхаусы на Остоженке, и грандиозное желто-фиолетовое торнадо из мириад двухсот и пятисотевровых купюр. Тревога. Сомнение. А что, если бы не выиграл он тогда свой первый миллион?
Доставляя в лифт очередное подношение, он принял на грудь Икс-О — для храбрости, и выступил.
— А можно еще вопрос?.. — спросил Валерий Ильич у тревожного колокольчика. — Неужели любой вот так вот может… С улицы… И замминистра стать?
Лифт помолчал, и Валерий Ильич начал уже жалеть, что спросил. Но уж больно свербило — хотелось все-таки верить в свою избранность.
— Наша страна так создавалась, чтобы народ мог править, — строго и назидательно произнес лифт. — Еще при Ленине отстраивали так, чтобы любая кухарка могла пробиться наверх и управлять, окружив себя однокурсниками, партнерами по спаррингу или сокамерниками там, как Сталин. Система социальных лифтов выверялась десятилетиями, снабжалась сдержками и противовесами. И сегодня она работает безупречно. Возьми хоть забулдыгу, хоть уголовника — поставь на любую позицию — система выдержит. Это и есть настоящая власть народа. А не демагогия с выборщиками, как у некоторых.
— Я понял, — покраснел Валерий Ильич. — Вы извините, что спрашиваю. А… а деньги тогда зачем?
Лифт фыркнул, удивляясь бестактности пассажира. Потом, видимо, вспомнил, откуда тот приехал, и смилостивился.
— Слово «меритократия» знакомо вам? — брезгливо спросил он. — Власть должна попадать в руки тем, кто ее заслуживает. К самым предприимчивым, самым бойкими, самым агрессивным. У власти должны быть альфа-самцы. Именно в нашей стране и существует самая подлинная меритократия. Есть универсальное мерило — именно то, что у вас сейчас в чемоданчике. Фиалкового цвета. Именно так система отсеивает плевлы и отбирает эффективных управленцев. Так и отстраивается пирамида.
— То есть, деньги — просто символ? — поразился Валерий Ильич.
— Символ, символ. Кнопку жмите.
— Подождите… Подождите! — взмолился Валерий Ильич. — Неужели я так кем угодно могу стать?
— Только так и можете. Других путей нет. А кем надо? — устало спросил лифт.
— И… Президентом?
— Ну конечно! — заверил лифт. — Объяснил же: меритократия. У власти находятся те, кто этого достоин. Вы копите, копите.
— И… Премьер-министром?
— Вот это — нет, — замялся лифт. — Это не получится. Это в нашей системе и сдержка, и противовес. А что, Президентом-то не хотите?
Валерий Ильич понурился, отправил наверх очередной крокодиловый кейс и впервые за текущий квартал нажрался.
* * *Окунувшись в нуворишеское золотое великолепие Храма Христа Спасителя, Валерий Ильич крестился механически, воровато оглядываясь по сторонам, и думал, отчего в жизни нет справедливости.
Ничего ему не оставалось желать, кроме как оказаться в летящем по Кутузовскому державном пульмане в окружении трех гелендевагенов… Но эта трасса для него оказалась перекрыта.
И тогда, бросив дерзкий взгляд на светлый лик на иконах, Валерий Ильич вдруг зажегся. Если премьером нельзя…
Из храма он сорвался сразу на Старую Площадь. Выкинул водителя, сел за руль и рванул так, что шестилитровый двигатель чуть не вскипел.
Примчался к тайному подъезду, взлетел по лестнице вверх мимо сонного привратника, несколько раз вжал кнопку вызова, пока не приехал лифт…
— Господом Богом быть хочу! — страстно зашептал он волшебному колокольчику, вдавив кнопку и не отпуская. — Сколько надо, скажи? Я дам!
И тут же — осознав, испугавшись, зажмурился, ожидая кары.
Молния? Инсульт?!
Лифт наполняла тяжелая, ватная тишина.
Потом что-то зашуршало, словно некто невидимый листал толстенный бумажный том — то ли БСЭ, то ли УПК. Или Библию?
— Богом? — повторил голос.
— Да… — прошептал отчаянно Валерий Ильич, утверждая свой приговор.
— Так это вы, батенька, проскочили уже. Это между главой Химкинской администрации и мэром Сочи.
— Тогда ничего не надо! — капризно сказал Валерий Ильич. — Никакой вашей карьеры, никаких лифтов, никаких лотерейных билетов, ничего! Слышите, ничего!!!
— Да ладно вам, что вы так, — перепуганно взглянула на Валерика кассирша. — Не хотите билетов, не надо. Вот вам ваши десять рублей. Следующий!