Мои мысли вернулись к Самире, и я невольно вспомнил гибкое молодое женское тело, жаждущее ласки, и наши жаркие ночи. Её мягкий, миловидный внешний облик отличался от строгой красоты Линды. Эти две девушки были очень разными (даже по своей природе), но их объединяло одно — обе они стали моими спутницами и подругами. С той, которую я встретил первой из двух, у меня была только духовная связь, а вот со второй я прожил бок о бок несколько лет, однако не любил её так, как ту, с кем прилетел на корабль. Впрочем, любил ли я, вообще, Самиру? Наверное, всё-таки нет... Мне стыдно в этом признаться, ведь подобные слова звучат так, как будто я использовал её в течение всего того времени, пока она была рядом со мной. Конечно, я бы мог сказать в своё оправдание, что с моей стороны было сделано всё возможное, чтобы сохранить наши отношения, но у меня уже нет никаких иллюзий, что это утверждение соответствует правде. Подсознательно я сам всячески отталкивал Самиру от себя, так как мои скрытые и чисто платонические чувства к погибшей Линде были, несомненно, намного крепче привязанности и естественного полового влечения к живой, соблазнительной, но при этом всё же нелюбимой женщине. Думаю, решающим событием, уничтожившим последнюю надежду на возвращение Самиры в мой шатёр в качестве подруги или жены, послужило прибытие странников на Новые Земли, точнее, тот день, когда все мы — я, Темгон и его соплеменники — остановились перед неприступной стеной, поразившей нас не только тем, что она наглухо перекрывала единственный доступный нам проход, но и своим довольно странным видом.
Все остальные пути в непосредственной близости от этой местности уже контролировались гибридами и киборгами. После долгих поисков разведчикам странников наконец-то удалось обнаружить безопасный туннель, и он, судя по добытой от других беженцев информации, должен был непременно вывести на Новые Земли. Нам часто приходилось слышать, что материя, с помощью которой была создана данная область ковчега, обладает необычными свойствами, а также не отличается долгосрочной стабильностью, и если на Потерянных Землях сдвиги перегородок и туннелей происходили довольно редко, то здесь этот процесс был в порядке вещей. Хотя мы знали о подобных особенностях той зоны, куда лежал наш путь, факт отсутствия входа на границе двух территорий немного выбил нас из колеи... Я и Темгон стояли прямо перед сплошной серой стеной и удручённо разглядывали её складчатую, шишковатую поверхность, где волнообразные гребни хаотично перемешивались с ребристыми буграми, одиночными впадинами и спиралевидными выпуклостями. За нашими спинами собралось всё племя, и я затылком чувствовал обеспокоенные взоры мужчин, женщин и детей, желавших как можно скорее покинуть опасный район и столкнувшихся вдруг с непреодолимой преградой. Вождь странников обречённо покачал головой и отошёл от стены, оставив меня наедине с досадной проблемой и показав тем самым, что всё ещё верит в мою исключительность.
Обернувшись, я увидел, что почти все мои попутчики тоже ожидают от меня чуда, даже обычно невозмутимый Моглурн смотрел на меня с надеждой, а Самира, почувствовав на себе мой взгляд, виновато потупила глаза. Из всех них только она одна, видимо, понимала, что её сородичи требуют от меня невозможного. Я мог бы объяснить им ситуацию и сказать, что, вероятнее всего, на Новых Землях действуют иные законы и тактильные датчики люков, мембран и перегородок уже не будут повиноваться моим прикосновениям так, как это случалось прежде. Кроме того, на данном участке не имелось сенсорных панелей, и этот наглядный факт, в общем-то, должен был вразумить их и натолкнуть на мысль о том, что Великий Номад при всём желании бессилен что-либо здесь сделать, однако чем пристальнее я вглядывался в лица своих соратников, тем сильнее убеждался в том, что их иррациональная вера в мои способности по-прежнему осталась непреклонной. В те минуты я окончательно осознал, что переубеждать суровых скитальцев бесполезно, и мне уже никогда не удастся избавиться от того статуса, которым я, по их мнению, обладал. Будут ли они и в дальнейшем благосклонны и преисполнены почитания, если меня сегодня постигнет неудача? Готовы ли в таком случае сохранить мне жизнь? Что случается с богами, когда люди прозревают и к ним приходит понимание, что их вера была ложной? Чего мне ожидать — скорой смерти или постепенного забвения? А может, и того, и другого? Я опять повернулся к стене, опасаясь, что неутешительные думы и сомнения отразятся у меня на лице, и это вызовет ещё большое смятение в душах странников.
Гнетущая тишина позади меня тяжким грузом давила мне на плечи, а взор мой уже несколько минут отрешённо блуждал по поверхности рокового препятствия, как вдруг в кажущемся хаосе складок, изгибов и извилин я обнаружил один маленький участок, где изогнутые линии рельефа неожиданным образом складывались в более-менее логичный рисунок. Мне пришлось сосредоточить всё своё внимание, чтобы распознать в беспорядочном нагромождении неровностей хоть какой-то смысл, и, хотя поначалу это и представлялось всего лишь обманом зрения, с каждой новой секундой внутри меня росла уверенность, что данный объект расположен там совсем не случайно. Озарение пришло внезапно, и расплывчатые очертания мгновенно слились в узнаваемую форму: это было ничто иное, как контур раскрытой ладони. Не веря собственным глазам, я оглянулся на стоявших в небольшом отдалении людей, полагая, что они также разглядели скрытый символ, затерянный среди сумбурного скопления углублений и запутанного сплетения выступов, но, похоже, никто из них не заметил ничего особенного. Удивительный факт отсутствия какой-нибудь реакции со стороны моих товарищей не на шутку встревожил меня и заставил усомниться в собственных предположениях, поэтому, чтобы окончательно удостовериться в своих выводах (или же опровергнуть их), я вновь сфокусировал взгляд на странном сегменте стены, пока тот не принял — по крайней мере, в моей голове — вид своеобразной сенсорной панели. В следующий же миг я быстро прикоснулся к нему рукой, боясь упустить подходящий момент, и сразу после этого действия нам впервые в жизни представилась возможность наблюдать Раскрытие...
В центре стены моментально образовалось маленькое, почти незаметное круглое отверстие, а затем оно стало стремительно увеличиваться в диаметре до тех пор, пока через несколько секунд не расширилось до размеров немногим больше человеческого роста и лишь после этого приняло устойчивую форму, создав таким образом вход в змеевидно петляющий и равномерно освещённый туннель. Приятное, мягкое свечение исходило от поверхности его стен, пола и потолка, или, вернее, их подобий, выполнявших аналогичную функцию. Человеческому глазу невозможно было разграничить эти элементы конструкции, поскольку они плавно перетекали один в другой, напоминая замысловато скрученную спираль. В то время как я, торжествуя в душе, с восторгом рассматривал странный проход — впоследствии подобные ландшафтные объекты мы стали называть каналами, артериальными туннелями, или просто артериями, — изумлённые возгласы за моей спиной сменились гробовым молчанием. Меня посетило тягостное предчувствие, и когда я опять развернулся к своим друзьям, то увидел такую же удручающую картину, какую мне однажды уже довелось лицезреть при схожих обстоятельствах: все без исключения странники стояли на коленях и взирали на меня с чувством глубокого благоговения.