— Выходит, Тот, Кто Уготовил Особую Судьбу Для Братьев всё-таки не забыл о нас... Данный поступок свидетельствует о том, что мы на верном пути! И как только я посмел сомневаться в этом? — с благоговением в голосе прошептал Главный Брат.
— Я рад, что ты наконец-то это понял, — взволнованно произнёс старейшина.
Тедеклий протянул руку к молоту и одним решительным движением скинул его со стола:
— Теперь я верю словам Предсказателя и готов принять общее будущее! Ты слышишь меня, Ферлат? Я готов взять серп!
Глава 18
Кривая усмешка Артиса стала ещё шире после того, как он услышал изумлённые возгласы моих друзей. Ангел окинул нас насмешливым взглядом и произнёс:
— Вы жалкое сборище оборванцев, а ваш так называемый «фельдмаршал» — трусливый пёс!
При этих словах гвардейцы схватились за оружие, а Моглурн рванулся к принцу, но я успел удержать его за плечо, предотвратив тем самым немедленную гибель пленника. Он оглянулся на меня с потемневшим от гнева лицом, но я спокойно улыбнулся, и мой верный друг и охранник всё же нашёл в себе силы отказаться от возмездия.
— Убогое ничтожество, я вызываю тебя на поединок! — злобно процедил Артис и плюнул мне под ноги.
На этот раз терпение кончилось у Темгона.
— Мне его размалёванная рожа сразу показалась знакомой, только я вначале не мог вспомнить, где её видел, хотя у меня хорошая память на лица. Это ведь он был тогда, много лет назад, рядом с великаном-берсерком, когда мы нашли тебя, Кай! — покачав головой, сообщил предводитель рыцарей-скитальцев и резко приказал стоявшему рядом с ним бойцу из числа своих соплеменников: — Заткните ему пасть и уведите отсюда!
— Погоди! — остановил я странника, собиравшегося исполнить указание. — Мы должны дать ему возможность высказаться. Пусть говорит.
— Мне больше нечего сказать! — яростно выкрикнул ангел. — Возьми меч и выходи со мной на бой. Докажи своим ублюдкам, что ты имеешь право ими командовать!
Я с некоторым удивлением наблюдал за ним, пытаясь понять его мотивы. Неужели он думал, что убив меня, сможет остаться цел? Или ему было уже всё равно, когда и как умирать? Принц наверняка отлично осознавал, что после своей идентификации у него уже никак не получится остаться в живых, ведь у него имелись слишком могущественные враги в Гвардии Ковчега — я и Водан. Даже если мне и удастся пересилить жгучее чувство мести за смерть моих друзей, то это всё равно не спасёт его от возмездия со стороны генерала. Водан не успокоится, пока не уничтожит человека, предавшего его сородичей и соратников... Вдруг моё внимание отвлекла стремительно промелькнувшая мимо нас фигура какого-то мужчины, бросившегося к трупу Геральдуса, который лежал на полу у ног полицейских. Воин склонился над мёртвым телом, и я узнал со спины Тима. Через мгновение он поднялся, и обернулся к нам. Глаза его метали молнии, и лицо покраснело от негодования.
Даже не удостоив взглядом убийцу своего давнего наставника, Тим подошёл ко мне и выдохнул:
— Прошу тебя, разреши мне придушить эту тварь!
Лена встала рядом с ним и обеспокоенно прикоснулась к его плечу, но он раздражённо сбросил её руку и отчеканил:
— Я прошу тебя, Кай, не как офицер Гвардии, а как друг! Он зарезал Геральдуса, моего учителя. Я не могу это так оставить.
— Можешь, Тим... — проговорил я. — Это приказ. Оставайся здесь и не приближайся к нему!
Он в сердцах ударил кулаком себе в ладонь, но выполнил распоряжение.
— Мне надоело ждать, колдун-недоучка, — ехидно заявил Артис. — Ты ответишь на мой вызов или будешь прятаться за спинами своих шелудивых собак? Смотри, сколько их уже собралось!
Его слова заставили меня быстро оглянуться, и я увидел, что почти всё население Лагеря выстроилось позади нас и заинтересованно наблюдает за происходящим. Даже биологи были тут, — похоже, Тим либо не успел их увести, либо они вернулись вслед за ним, чтобы не пропустить необычное зрелище. Где-то среди них, наверное, стоял и Аливабдол, но я ещё не мог отличать одного солдата от другого так, как это делали Ремар, Олдин и те полицейские, кто провёл долгое время в Колонии, и поэтому все биологи выглядели для меня одинаково. В глубине души мне пришлось с досадным чувством признать, что ангел добился своего: ему удалось привлечь внимание большого количества людей — и двуногих, и шестиногих — к спровоцированной им ситуации. Если несколько минут назад я ещё и подумывал о том, чтобы предать принца справедливому суду, то теперь он практически не оставил мне иного выхода, как согласиться с его условиями. Мои бойцы взирали на меня с надеждой и верой в глазах, и мне нельзя было их разочаровывать. Эта, хоть и незначительная, но всё же победа ненавистного мне врага, необычайно разозлила меня, но тем не менее я заставил себя соблюдать хладнокровие.
— Я принимаю твой вызов! — громко объявил я, и восторженный гул голосов раздался над Лагерем.
— Ты с ума сошёл? — ошеломлённо прошептал мне Темгон. — Ты — наш повелитель, Великий Номад, фельдмаршал Гвардии Ковчега, а кто такой этот бродяга? Бывший правитель забытого и почти полностью уничтоженного племени? Да он же просто грязь под твоими ногами! Падаль, недостойная твоего взора! Дай только знак, и странники разорвут его голыми руками!
— Великий, я не позволю тебе сражаться с этим гнусным существом! — гневно воскликнул Моглурн. — Мой меч жаждет его паскудной крови! Если хоть один волосок упадёт с твоей головы, я зубами перегрызу его поганую глотку!
— Господин, Вы не правы! — От волнения Лена позабыла, что я давно запретил ей называть меня подобным образом. — Мой долг защищать Вас! Разрешите мне покончить с ним, и я сделаю это быстро и безболезненно для него. Обещаю!
— Послушайте, люди, этот слизняк готов даже бабу выставить вместо себя! — расхохотался Артис и бросил мне в лицо: — Выходите оба, сначала я убью эту смазливую шлюху, а потом займусь тобой!
Тим медленно покачал головой, одним лишь взглядом выразив те чувства, какие он испытывал в данную секунду, а я тихо обратился к своим товарищам:
— Я очень признателен за вашу заботу о моей персоне, но данный шаг я должен сделать сам, ведь мне давно уже хотелось собственными руками покарать этого типа, и вот сейчас представилась долгожданная возможность, которую ни в коем случае не следует упускать.
Ответной реакцией было явное непонимание моей позиции, правда, выраженное только угрюмыми, невесёлыми гримасами, однако решение было принято, и никто из моего окружения, как бы ни старался, не смог бы убедить меня в обратном. Среди всех высших офицеров Гвардии лишь Ремар не стал открыто возражать против поединка и предлагать себя в качестве дуэлянта, а вместо этого, выслушав мою речь, обнажил свой клинок и протянул его мне со словами:
— Для меня будет честью, если ты прикончишь этого наглеца моим мечом!
— Благодарю тебя, друг! — с чувством сказал я и взял оружие.
Бригадир, воспитанный в рамках дуэльной традиции элитных подразделений Полицейского Корпуса, не видел особых противоречий в том, что главнокомандующий армии собирается принять участие в поединке с рядовым пленником не на жизнь, а на смерть, и я был рад, что он беспрекословно поддержал мой выбор, когда все остальные настойчиво пытались меня отговорить. Рукоять его короткого, чрезвычайно острого клинка с односторонней заточкой и небольшой кривизной лезвия удобно легла мне руку, и сердце моё наполнилось предвкушением скорой расплаты за все злодеяния жестокого и злобного сына правителя Одреда.
— Развяжите его и дайте ему оружие! — Пока двое гвардейцев выполняли моё распоряжение и освобождали его от пут, я вышел вперёд и ещё раз оглядел толпу людей, собравшихся вокруг нас. У меня не было сомнений в том, что все они, включая биологов, желали погибели ангелу, особенно после его уничижительных слов.
Он сбросил свою куртку, оголившись по пояс, жестом руки отклонил меч, предложенный ему одним из воинов, и промолвил:
— У меня нет уверенности в качестве этого клинка. Пусть он, — принц указал на Олмера, — предоставит мне своё оружие, я видел его в бою и знаю, что у него отличная сталь.
Лицо полицейского покрылось пятнами от возмущения, но я велел ему исполнить пожелание фальшивого Зикура. Олмер помедлил одно мгновение, а затем пробормотал:
— Фельдмаршал, позволь мне задать ему только один вопрос.