Через некоторое время применение боевых зверей всё же стало сказываться положительно, и перевес в битве, хотя и несколько медленно, зато ощутимо, начал склоняться в нашу сторону. Численность живых слуг ИскИнов значительно сократилась, и шансы на успех, казавшиеся до сей поры призрачными, приобрели более устойчивые черты. Полегло большое количество гвардейцев, но женщин, не относившихся к числу воительниц, к счастью, удалось спасти. Оборотни не смогли пройти сквозь прочный заслон их защитников, правда, могло быть и так, что они вовсе не стремились прикладывать значимых усилий для этого, чего нельзя было сказать о центральной части Лагеря, где живое кольцо вокруг нас, высших офицеров, основательно поредело, и сейчас нас окружал лишь один ряд странников, а сразу за ним начиналась кровавая мешанина из трупов и отрубленных частей тел, густо устилающая пол полости. При взгляде на это страшное зрелище в моей голове возникла мысль о том, как бы я воспринял данную картину двадцать пять лет назад, когда только прибыл на корабль. Вероятно, это вид привёл бы меня в неописуемый ужас, способный нанести неизлечимую психологическую травму, но в данный момент я чувствовал лишь скорбь и усталость. Скорбь из-за того, что земным суперкомпьютерам, невзирая на все наши предохранительные меры, всё же удалось перехитрить нас, и столько воинов погибло сегодня напрасно, и усталость, потому что у меня уже больше не было сил смотреть на то, как гвардейцы день за днём борются с врагом, победить которого, скорее всего, невозможно. Даже если мы защитим Лагерь и перебьём сегодня всех зомби, в конечном итоге это не спасёт Гвардию Ковчега от неминуемой катастрофы. Наблюдая мёртвые и обезображенные тела боевых товарищей, зловонные трупы гибридов и неподвижные туши сражённых хамелеодилов, я вдруг отчётливо осознал всю тщетность наших стремлений и стараний. Люди по своей природе слишком хрупкие и недолговечные, чтобы противостоять машинам, а слабому человеческому разуму не дано превзойти совершенный искусственный интеллект...
Словно в подтверждение моих размышлений, остатки армии молчунов, скопившиеся у проёмов выходов, внезапно бросились врассыпную, впрочем, как и следовало ожидать, отнюдь не из страха перед наступающими бойцами Гвардии. Их поспешное бегство было обусловлено совсем другой причиной, и уже через пару мгновений мы увидели то, что не могли измыслить и представить себе в самых кошмарных предположениях и гипотезах: в Лагерь, мерно ступая, с бесстрастными выражениями на красивых лицах входили стройные обнажённые киборги, а за их спинами плыли по воздуху боевые аппараты, и короткие стволы их многочисленных орудий были направлены в нашу сторону. Люди в панике побежали, перепрыгивая через разбросанные по полу человеческие трупы и останки, но отступать было некуда, и в итоге все собрались в центре поселения, столпившись вокруг меня и моих друзей, а биологи быстро выстроили последних хамелеодилов снаружи этого своеобразного круга, хотя всем нам было хорошо известно, что животные больше не смогут послужить нам надёжной защитой. Между тем киборги, сохраняя ледяное спокойствие и не отдаляясь от стен полости, быстро окружили Лагерь по всему периметру, составив длинную цепь из своих голых тел и разместив боевые машины через равные промежутки между собой. После того как они закончили своё построение, все мертвяки, которым удалось уцелеть во время боя, стали на удивление упорядоченно покидать территорию и вскоре полностью исчезли из нашего поля зрения, при этом я заметил, что их уход поразительным образом подействовал на стоявших рядом со мной гвардейцев. С лиц моих друзей, товарищей, соратников и подчинённых исчез естественный страх перед безжалостным и несокрушимым врагом, и на смену ему пришла мрачная и одновременно твёрдая решимость. Разительная перемена в состоянии духа могла быть вызвана только одним обстоятельством: все они, без исключения, приготовились в скором времени умереть, и неизбежная, возможно даже мучительная, смерть уже не страшила их, уступив место лютой ненависти...
— Мой вопрос, наверное, может показаться сейчас немного запоздалым, — произнёс я, ни к кому конкретно не обращаясь, — но просто из чистого любопытства мне хотелось бы узнать одну вещь — кто-нибудь пытался активировать шокеры?
— Мной было отдано такое распоряжение спустя пару минут после нападения мертвяков, — меланхолично усмехнувшись, откликнулся Тим. — Я должен был проверить версию Лены, и мне почему-то казалось, что те импульсные раздражители, какие мы получили от Научного Отдела, в любом случае будут функционировать. Моё мнение оказалось неверным. Шокеры не сработали.
— Это была пустая трата времени, дорогой, — с печальной улыбкой на устах обронила его подруга. — И сейчас мы видим ещё одно подтверждение моей теории. И оно станет уже роковым для всех нас.
— Лена права, — громко (чтобы мои слова могли услышать и другие люди) провозгласил я. — Это наша последняя битва, и у нас, к сожалению, нет другого выхода, как погибнуть. Мы до самого конца с честью сражались за свободу людей и андроидов и на этом нелёгком пути сделали всё, что было в наших силах! Прощайте, друзья, и простите меня, если я поступал несправедливо по отношению к вам или сказал, а может и совершил, что-то неправильное или плохое...
Головы большинства из них повернулись ко мне; они молчали, однако отважные лица и горящие взоры мужчин и женщин в эти секунды сказали мне то, что не смогли бы объяснить и тысячи слов, а затем их голоса в едином порыве слились в боевой клич, и руки с мечами, боевыми топорами, копьями, арбалетами и острыми хитиновыми пластинами взмыли вверх. В тот же миг киборги, похоже, отдали приказ к атаке, и все хамелеодилы были моментально убиты, причём произошло это, судя по достигнутому эффекту, при помощи разных средств поражения. У некоторых зверей подкосились лапы, и они, уже бездыханные, рухнули на пол, другие же были испепелены, изрешечены, разрезаны или разорваны на крупные и мелкие куски. Видимо, боевые аппараты применили все имеющиеся у них виды вооружений — импульсные, энергетические, электронные, волновые и огнестрельные. Мне было непонятно такое многообразие, ведь они могли бы ограничиться только импульсаторами и довольно быстро и бескровно погубить всех нас. Ещё одной странностью было то, что уничтожили исключительно животных, даже наездников пощадили, что наталкивало на тревожную мысль о весьма неутешительных для нас, людей, планах ИскИнов. К вони полусгнивших и давно не мывшихся мёртвых оборотней присоединились теперь резкие запахи горелого мяса, большого количества пролитой свежей крови и искромсанных туловищ, и внутренностей гигантских хищников.
Вдруг наши сомкнутые ряды нарушились, и в дотоле плотном кольце защитников образовалась брешь, а затем, повинуясь хриплому и полному ярости крику Аливабдола, вперёд, прямо на киборгов и машины, бросились шестиногие бойцы. Возможно, командующий биологов полагал, что их скорость и ловкость поможет им избежать губительных попаданий из орудий, поэтому и решился на эту самоубийственную акцию, хотя нельзя исключать и такого варианта, что он намеренно повёл своих сородичей на верную смерть, когда увидел мгновенную ликвидацию хамелеодилов и понял, что всем нам могут сохранить жизнь для последующей гибридизации. Но какие бы предположения о нашей дальнейшей судьбе не возникали в тот момент у нас в головах, подобные мысли были, безусловно, ошибочными, и уже в следующие минуты мы убедились в этом. Стремительно бегущих солдат Колонии встретили не импульсы, лучи, субатомные частицы, волны или огненные снаряды, — им пришлось сразиться с холодной разящей сталью, облачённой в упругую искусственную кожу. Боевые аппараты больше не проявляли активности и безучастно зависли в воздухе на высоте в половину человеческого роста, а киборги, напротив, молниеносно устремились навстречу нападавшим. За их движениями было сложно уследить взглядом, настолько ловкими и проворными они оказались, и даже юркие насекомообразные воины смотрелись медлительными и неуклюжими по сравнению с ними.