– Эй, Фрэнки. Что он пообещал тебе?
Как жаль, что в темноте было так сложно видеть его лицо. Некогда такое родное. С этими огромными серыми глазами под прозрачными круглыми линзами очков. Из-за толстой чёрной оправы почти всегда не было видно светлых тонких бровей.
Честно? Мне было больно. Чертовски больно. Не столько физически, что странно – я беседую с моими гостями уже больше часа, – сколько душевно.
С этим парнем я ходила на подготовительные занятия, а потом и в школу. Сверстники часто лезли к нему, за что потом огребали от меня по первое число. Он всегда слишком сильно был похож на типичного ботаника в этих его дурацких водолазках или свитерах и зимой, и летом. Он и был ботаном. Самым офигенным. Никто не знал его так, как мы с нашей общей подругой Мэй. Нас всегда было трое. Непохожие друг на друга, и тем самым служившие идеальным дополнением. Вместе мы были одним целым: восточная почти кукольная красота от Мэй, ум от Фрэнки и мои кулаки всегда на защите первого и второго. Мне казалось, что даже когда рухнет весь мир, это останется неизменным.
Как же я ошибалась.
Он стыдливо отвернулся. Я с горечью усмехнулась.
У меня не было никого, кроме матери, отчима и их двоих. Всю жизнь я оберегала их, как могла. Никто из них не знал, что я ни на секунду не прекращала искать виновников в смерти моего старшего брата. Никто не видел, с чем порой мне приходилось иметь дело, в каком дерьме я по уши увязла, чтобы добиться справедливости. Я так не хотела, чтобы кто-то вроде Асмодея добрался до них. Всё бросила и уехала. Запрещала себе видеться даже с мамой и отчимом, только бы демоны не прознали, где моя семья. Приходилось жить где попало, лишь бы их защитить. Врала, избегала, сотню раз была на волосок от смерти, но их четверых оберегала, как могла. Где я сейчас прокололась? Что сделала не так?
Зачем тогда убили моего старшего брата? Он был невинным ребёнком. Зачем?
– Может, твоя мамаша окажется более разговорчивой? – тонкие губы Асмодея изогнулись в противной ухмылке.
– Только тронь её, сука, Богом клянусь... – тело невольно рывком дёрнулось в его сторону с готовностью разорвать на куски.
Не узнала свой собственный голос. Дрожал, срывался. Страшно. Было бы проще, если бы тут была только я. Если бы это был не дом моих родителей. Эти ощущения будто стали живым существом. Намертво вцепилось в горло и душило.
Пусть эта тварь делает со мной всё что захочет, но только не трогает их.
Нечем дышать.
– Богом? – Асмодей рассмеялся и раздраженно перебил меня. – Ты серьёзно веришь в то, что Ему есть до всех вас дело? До вас? Серьёзно?
Его глаза во мраке засияли огненно-жёлтым цветом.
– Будь это правдой, дал бы Он своих детей в обиду? Что скажешь, милая? — прошипел он, схватив меня за волосы на затылке.
Я пискнула от внезапной тянущей боли. Онемевшие пальцы крепко вцепились в подлокотники скрипучего стула. Проступили слёзы.
– Эй! – вмешался Фрэнки. – Хватит! – его голос дрожал и почти срывался на крик.
– Закрой свой рот! – рявкнул Асмодей.
В полупустой мрачной гостиной раздался громкий хруст. Пробрало до самых костей. В следующую секунду парень ничком рухнул на пол.
Сердце пропустило один удар и упало в район желудка. Асмодей отпустил мои волосы.
– Фрэнки? – пролепетала я одними губами. Тело сковал спазм.
«Это невозможно. Нет».
– Фрэнки! Нет! – закричала я.
Плохо помню, что происходило дальше. Только собственный истерический крик. Он как будто доносился откуда-то издалека. По-моему, я даже пыталась разорвать верёвку на стёртых в кровь запястьях, хотела сорваться с места и вцепиться в глотку этого красноглазого ублюдка.
– Не-е-ет! Не-е-е-е-е-ет! – выла я, захлебываясь слезами.
Беспомощно обмякла на стуле. Беспомощный. Бесполезный. Кусок. Дерьма.
Моего Фрэнки больше не было. Его бездыханное тело лежало на полу.
Асмодей схватил меня за шею и произнёс в паре сантиметров от моего лица: