Сейчас в её глазах я заметила слёзы. Она ущипнула меня ещё раз.
– Ай!
– По-твоему, это шутка? – схватила меня за плечи и встряхнула. – Тебя чуть не убили, дура! Мне позвонил Стэн. Я тут же сорвалась, приехала, чтобы услышать, что я какая-то там сраная иллюзия? Совсем ненормальная? Ты до смерти всех перепугала! Они тебя буквально с того света вытащили! Очнись! Я настоящая! Реальнее некуда! Я здесь! Сижу прямо перед тобой, чёрт возьми! – говорила она сквозь слёзы.
Меня захлестнули эмоции. Почему-то вспомнила, как однажды крохой ускользнула от Майки и потерялась в торговом центре перед Рождеством. Мама меня, тогда, конечно, отругала, даже шлёпнула по заднице пару раз: а сколько раз она просила не баловаться и не уходить далеко? Но словами не передать, как я была рада, что она меня всё-таки нашла. Происходившее сейчас, сильно походило тот день. Думала, что безвозвратно потерялась, а нашлась. Я ощущала себя, примерно, так же и, глядя на Мэй, расплакалась.
– Дура! – выпалила она.
– Фрэнки… – сказала я, всхлипывая.
– Я знаю. Знаю, – она взяла меня за руку и притянула к себе. – Господи, Фрэнки...
Теперь рыдали уже мы обе.
Я бросилась ей на плечи и обняла, как и хотела, до хруста. Мне, признаться, даже так не до конца верилось, что это не выдумки моего воображения. Не могла насытиться реалистичностью прикосновений к ней. Вот, это она, из плоти и крови, настоящая. Не иллюзия, не монстр. Она прижалась ко мне так же крепко, как и я к ней. Я слышала её всхлипы, чувствовала, как воротник рубашки стал влажным от её слёз. Сложно сказать, сколько мы так просидели. Да и какая разница?
Послышался стук в дверь. Мы отстранились друг от друга.
– Войдите, – сказала она, пальцами стирая влажные дорожки с щёк.
Я последовала её примеру и быстро смахнула остатки капель рукавом рубашки.
В комнату заглянул тот парень со шрамом. Посмотрел по сторонам, не заходя внутрь, и спросил:
– У вас тут всё нормально?
Мы с Мэй дружно закивали.
«Конечно, нормально. Одни только красные распухшие носы чего стоят».
– Ребята поесть приготовили, – добавил он.
– Да, мы сейчас придём. Дай нам пару минут.
– Ну, ладно, – с этими словами он скользнул по мне каким-то странным взглядом и закрыл за собой дверь.
В комнате снова ненадолго застыла тишина. Наверное, потому что я всё ещё не могла до конца упорядочить в голове мысли о реальности происходившего, пусть и очень старалась. К тому же, теперь на меня нахлынуло осознание того, что я учудила.
«Я же… Господи…»
Я схватила одеяло и уткнулась в него лицом.
– Сэм? Ты чего? – зашелестела Мэй, положив мне руку на макушку.
– Как стыдно, – промычала я в мягкую ткань.
– За что? – послышался нервный смешок.
– Я ужасный человек, – сокрушённо сказала я, убрав одеяло от лица. – Я подралась с ними.
– Сэ-эм, – протянула Мэй, рассмеявшись.
– Это не смешно! Ты видела, что я сделала? Я дралась с ними! Я… Я… – затараторила я, вспоминая, как пару раз приложилась и кулаками к тем двоим. Одного шарахнула башкой о стену, промеж ног ударила этого со шрамом. – О, Господи…, – с ужасом охнула я и снова зарылась лицом в одеяло. – Я плюнула в него, – опять промычала.
В ответ – тишина. Я убрала руки от лица и увидела перед собой дрожащую от смеха Мэй.
– Плюнула в него, – повторила она, смеясь. – Да, он рассказал. И не только это, Зена, Королева воинов. И не только его, да?
– Хорош ржать! – возразила я, густо краснея.
– Плюнула! – сказала она ещё раз, задыхаясь от смеха. – Бедный Стэн. Ужас. Так ему и надо.
А вот тут-то мы обе заливисто захохотали.
Саундтреки:
Ruelle – Carry you
Голос
Мэй всё-таки вытащила меня из комнаты в теперь уже тёмный коридор второго этажа. Атмосфера не казалась такой враждебной, как до этого, но меня всё равно потряхивало. Мой живот, жалобно урчащий от голода, оказался сильнее волнения и чувства стыда. Мне бы всё равно пришлось показаться новым знакомым на глаза и обязательно попросить прощения за моё поведение.
Признаться, меньше всего хотелось впускать кого-то нового в свою жизнь, не успев проститься с тем, что ушло без возврата. Глаза снова защипало от подступающих слёз, но я крепко сжала веки. Пальцы – в кулак. Боль от ногтей, впившихся в ладонь, помогла притупить желание поддаться эмоциям.